дерево.
– И зачем вы все это мне набалтываете? – в растерянности возмутился мальчишка.
– Зная все это, ты сможешь лучше использовать преобразование силы. Когда маг использует силу, он теряет ее часть. Чем больше он знает о том, что пытается сделать, тем меньше он теряет силы. Если ничего не знает, то теряет очень много или вообще не чувствует нужную силу. Поэтому Семя Хаоса не делает тебя магом, магом тебя делают знания, малыш.
Кажется, Силен до этого не говорил столько слов за полгода. «Откуда ты все это знаешь?» – удивленно спросил Силен у Милосердия мысленно. Он не понимал и половины того, что пытался объяснить Милосердие. «Да он вообще умник в отличие от меня! Вот я магию всегда терпеть не мог!» – раздраженно подумал Месть. Милосердие на их перепалку внимания не обратил, продолжая объяснять мальчику его задачу.
– Ты должен взять всю силу, что будет в дереве. Оно сгорит сразу, будто бы горело долгие часы. Останется только пепел и немного угля. Тебя переполнит силой. Постарайся направить ее максимально широко от себя. Но не в воздух, а на дерево вокруг. Если направишь в воздух, то тепла окажется слишком много. Для того чтобы изменить температуру дерева, нужно больше силы, чем для изменения температуры воздуха. К тому же дерево тяжелее, а это важно, как ты уже наверняка понял, для передачи тепла. Тебе нужно сильно увеличить температуру как можно большего участка настила вокруг тебя. Тогда дерево загорится.
– Загорится? Но ведь я буду стоять на мосту? Я тоже сгорю?
«А мальчишка-то трусоват!» – возмутился Месть. «И малость туповат», – тяжело вздохнул Милосердие.
– Не бойся. Я обвяжу тебя веревкой. – Силен показал веревку, приготовленную заранее. – Ты пойдешь на тот конец моста. Сожжешь как можно больше дерева прямо перед собой, применив накопленное внутреннее тепло дерева, и подожжешь, используя полученную от сгорания силу, как можно больше дерева вокруг себя. Как только я увижу вспышку, вытащу тебя за веревку на участок моста, который не горит. И мы повторим то же самое, пока ты не сожжешь все покрытие моста. Не бойся.
Мальчик пару раз сглотнул и наконец кивнул.
– Именно поэтому маги, работающие с огнем, его не боятся, они часто окружены им со всех сторон. Но страха у них нет, потому что есть еще один секрет. Если тебе становится горячо, то ты забирай тепло вокруг себя из воздуха и направляй его вниз, в землю или на дерево. Или вверх, теплый воздух всегда будет подниматься от тебя. Используя этот прием, ты не сгоришь, даже если будешь со всех сторон окружен огнем. Главное, не наглотайся дыма! Если я не смогу тебя вытащить, ты не сгоришь, а только искупаешься в реке!
Милосердие улыбнулся. Это успокоило мальчика. Удивительно, но все трое улыбались по-разному. Улыбка Силена была скупой. Улыбка Мести пугала даже ветеранов легиона. Улыбка Милосердия успокаивала.
Через полчаса все было кончено, от моста остались только опоры и немного тлеющего покрытия. Перейти по мосту не смог бы никто. Северяне подошли поздно, когда от моста осталось менее четверти настила, и лучники легко отогнали их стрелами. Мальчик, весь в копоти и вспотевший как мышь, стоял покачиваясь перед строем лучников, которые отдали ему и Силену воинский салют. Их встретила также искренняя улыбка девочки. И горе тех, кто потерял своих родных на другом конце моста. Видя их, Милосердие страдал в голове Силена. Так всегда на войне, подвиг и счастье для одних спасшихся, горе для части выживших и гора трупов. Трупы на войне появляются всегда и в большом количестве. Силен был мрачен. Милосердие плакал. Месть смеялся. Голова болела все сильнее. Но беженцы и оставшаяся в живых сотня солдат были спасены.
Интерлюдия I
Ужин и печальные новости
Виало, старший надзиратель копей Отчаяния в горах Ужаса, где добывалось больше всего Семени Хаоса, готовился к ужину. Это была важная часть его жизни. Во время ужина любивший покушать надзиратель неизменно приказывал не тревожить его новостями. Даже если будет бунт, любил говаривать он, можно подождать, пока я не покушаю!
Бунты в копях Отчаяния случались. В отличие от других промыслов в его шахте работали только рабы. Это было одно из требований церкви Одина, которая владела копями с незапамятных времен, держа таким образом контроль над гордыми магами Империи. Ведь если не будет Семени Хаоса, то не будет и новых магов. За добычей редкого и ценного минерала тщательно следили. Виало получил свою должность только после серии внушительных взяток, зато теперь он жил, как король. Король одного небольшого рудника.
Многие думали, что бунты в шахтах Отчаяния ужасны, потому что раб, проглотивший Семя Хаоса, становится магом. На самом деле это чушь. Ведь рабы были необразованными преступниками, даже проглотив Семя, они не становились магами сразу же. Для использования магии эффективно нужно было долгие годы учиться. А образованные люди сюда не попадали. Они оставались рабами на виллах знатных дворян и старейшин церкви Одина. Сюда же отправляли только всякий сброд. И именно это делало бунты в шахтах столь ужасными. Среди рабов было много преступников и дезертиров, знающих, с какой стороны браться за оружие и как убивать. Бунты в шахте Отчаяния были жестокими, и не менее жестоко подавлялись. Охрана и надсмотрщики тут тоже были не из кисейных барышень!
Большинство людей думали, что основная причина, почему надсмотрщиков было не меньше, чем рабов, была в том, чтобы не дать рабам стать магами и поджарить охрану. Правда же была в том, что Семя Хаоса было слишком редким. За месяц в копях Отчаяния добывалось всего пять-шесть зерен. Если их проглотят рабы, то нечего будет дать магам. Правда, с начала этого года в месяц добывали всего два-три зерна, а в последние три месяца вовсе ничего. Такое уже порой бывало. Зато после года затишья урожай обычно был хорош. Два-три десятка зерен сразу. Уже тринадцать месяцев добыча была никакой, на Виало уже начали даже коситься приезжающие за зернами священники Одина, и в этом месяце обязан быть рост добычи. Старший надсмотрщик очень ждал этого.
Если вдруг добыча прекратится, то он сам может стать рабом в шахте. Работа тут, правда, была не опаснее, чем на других выработках. Даже лучше, так как рядом с Семенем Хаоса обычно не бывало залежей газа, от которого часто погибали шахтеры на других рудниках. Свое имя копи получили из-за другого. Все люди, попавшие сюда рабами, не выходили больше на солнечный свет. Альтернативой работе была только казнь. Рабов тут кормили, давали достаточно времени на сон, не истязали. Но выйти на поверхность можно было, только устроив большой бунт. Впрочем, последние пять лет таких не было ни одного. Да и редко они были успешными, священники следили за своей выгодой. Порой Виало задумывался, почему рабов из шахты Отчаяния не отпускали никогда. Впрочем, это не было его заботой. Для него главное – обеспечить около тридцати зерен Семени Хаоса в год. Также его не особо заботил вопрос, почему для надсмотрщиков и охранников был установлен минимальный срок работы в двадцать лет. Мало ли какие интересы блюдет церковь Одина. Важно, что все, кроме рабов, могли проводить выходные в близлежащем городке, где было в достатке таверн и публичных домов. И не беда, что дальше этого городка уезжать было нельзя. Виало не был ценителем женщин, зато каждый вечер заказывал ужин в разных тавернах. Ему доставляли его слегка остывшим, но ходить Виало любил еще меньше, чем думать.
Перед его кабинетом раздался шум, что предвещало отличный ужин. Виало встал, намереваясь выбрать в своем личном баре вино под вкусную еду, когда в комнату ввалился запыхавшийся брат-эконом, приставленный к Виало церковью для ведения бухгалтерии. Виало нахмурился:
– Я же говорил много раз, не беспокоить меня перед
