Огромные золотисто-карие глаза недоверчиво-восхищённо воззрились на Элге.
— Никогда? Совсем никогда?!
— Мне удалось полностью убрать причину этой боли, — радостно кивнула девушка.
— Вам нужна королевская канцелярия? Идёмте, я проведу вас короткой дорогой. Идёмте, идёмте! — нетерпеливо позвала дама и тряхнула головой.
И потянула за собой в неприметный глазу переход.
Вспыхнувшая было паника улеглась как по волшебству: обмана и угрозы от этой милой леди Элге совершенно не ощущала, а улыбка так и располагала к себе.
Статус незнакомки, упорно не называющей себя, определить не удавалось: знатного происхождения, и всё, на этом определение заканчивалось. Она могла быть и фрейлиной королевы, и одной из придворных дам. Немного выше Элге, затянутая в простое по крою платье, ладно облегающее сверху и красивыми складками расходящееся от талии, к заострённым мыскам шёлковых туфелек. Но за этой простотой стояла элегантность, граничащая с изысканностью: дорогая, переливающаяся от матовой к блеску, ткань, безупречные линии, подчёркивающие весьма женственную фигуру, умеренное декольте, открывающее стройную шею и округлые плечи. Отсутствие украшений. Молодое лицо — на вид не старше Виррис, миловидное, привлекательное, на котором выделялись просто огромные глаза. Копна длинных, рассыпавшихся по плечам и спине волос, русых с насыщенным медовым блеском. Если эти кудри и впрямь натуральные, тяжело, должно быть, владелице за ними ухаживать. Пока шли по мерцающим лиловым и пурпурным каменным плитам, удивительным образом гасящим звуки шагов, Элге украдкой посмотрела на её руки: красивые, холёные, с гладкой кожей, тонкими запястьями и пальцами художника или музыканта.
— Не сочтите моё любопытство неуместным, но зачем вам в канцелярию? — между тем поинтересовалась незнакомка.
На полных, не тронутых краской губах играла самая располагающая улыбка, большие глаза так и лучились неподдельным участием. Элге моргнула, мимолётно удивляясь собственной реакции на женщину: ей хотелось рассказать всё без утайки. В глубине этих внимательных глаз зажглись янтарные огоньки, и подозрительность Элге истаяла, как снежинка на ладони.
Она колебалась самую малость, не понимая своей реакции — слепое доверие ничем не оправдать, но доверие было почти осязаемым.
— Мне нужно завизировать там один документ и узнать сроки его рассмотрения.
— Сюда, пожалуйста, — пригласила дама, указав на расположенную за арочным проёмом лестницу.
Обе, элегантно прихватив юбки, начали подъём по широким ступеням, натёртым до блеска, но ничуть не скользким. Стоявшие возле лестницы стражники почтительно склонили головы, на что Элге, занятая своим волнением, не обратила внимания.
— Вот как? Вы говорили, прибыли на приём в числе приглашённых. А вы по делу?
— Совмещаю приятное с необходимым, — грустно улыбнулась ей Элге.
Пара стражей в парадных мундирах, дежуривших на лестнице этажом выше, с не меньшей почтительностью кивнули им обеим, или одной из них — кто их разберёт.
— Я в самом деле приехала с мужем и его родителями, — пояснила она в ответ на вопросительный взгляд. — Но мне необходимо лично отдать документ секретарю Его Величества, мне сказали, он принимает просителей, несмотря на праздник. В иное время и самостоятельно я во дворец не попаду, придётся записываться на приём на недели вперед, а мне невыносимо ожидание. И так рассмотрение моего прошения займёт не один день, я понимаю… Мне вряд ли позволят приехать сюда ещё раз и без сопровождения, и … я очень хотела бы, чтобы всё изучили как можно скорее.
— Что за прошение?.
Желание поделиться перерастало в настоятельную потребность; нечаянная помощница вся как есть излучала безграничное доверие, и заражала им Элге.
— Первый поворот налево, прошу вас.
Элге вздохнула, сдаваясь всепоглощающей симпатии и… изложила суть вопроса, не переставая удивляться самому звуку собственного голоса, помимо её воли рассказывающего о личном впервые увиденной женщине. О том, что касалось лично их с Мадом. Женщина слушала с искренним сочувствием, отражавшимся в янтарно-карих глазах.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— …и ещё мой свёкор. Он опасается, что наш развод с его сыном запятнает его репутацию, а он только недавно получил высокую должность…
— Лорд Тивис? Ерунда какая! О нём не думайте, дорогая леди Форриль! Ваше решение, ваше право.
Они остановились перед тёмными строгими дверями, створки плавно поехали в стороны.
— Мне очень жаль, леди. Вам чудовищно не повезло в браке. И повезло, если это можно считать везением, с тем, что канцелярия в этот час работает и все нужные люди на своих местах. Я не сторонница разводов, должна признаться, но ещё больше я не терплю супружеских измен. И Его королевское величество тоже, смею вас уверить. Должна вас предупредить: последствия вашего решения, к сожалению, не будут безоговорочно и благожелательно приняты вашим кругом. Вероятно, кто-то от вас отвернётся, осудит. Если вас это не останавливает… Точнее, пусть это вас не пугает. Проходите, я…попробую оказать вам содействие в скорейшем рассмотрении вашего дела.
Элге неверяще хлопнула ресницами и во все глаза уставилась на даму.
— Но…каким образом?
— Доверьте это неблагодарное дело мне, — заговорщицки подмигнула женщина, вперёд Элге просачиваясь в просторную приемную. — Присядьте на диванчик, я приглашу секретаря. Вы всё успеете, не волнуйтесь.
В её мягком обволакивающем голосе проскочили такие нотки, что девушка непроизвольно выполнила распоряжение, аккуратно расправив шуршащие складки платья. Волнение перешло в стадию острого нетерпения и опасения, что с момента её ухода из бальной залы прошло слишком много времени, и Мад ринулся на поиски, что вот сейчас он ворвётся следом за ней в высокие двери, схватит за руку и потащит прочь, а после, по возвращении домой, сам, без участия ледяного Тивиса, запрёт в четырех стенах, приставит охрану и усилит контроль. Правильный сын правильной матери, заботящейся о репутации семьи и внешнем лоске. И старший лорд эти меры предосторожности только одобрит. Старший ещё сильнее, чем Мад, надеется, что затея с представлением невестки как последней из Сайттенов выгорит.
Им неважно, что титул будет ненаследуемый, им неважно, что сама Элге относится ко всему скептически. У неё то самое пятно — и с его помощью Тивис и Мадвик мечтают открыть себе двери в сияющий воздушный замок. Они — то не сомневаются, что его величество признает её. Незнакомка меж тем проскользнула в другую, внутреннюю дверь, и девушка услышала её звонкое щебетание, но ни единого слова не разобрала. В приёмную вышел мужчина средних лет, в строгом костюме с минимальной отделкой и аккуратно причёсанными пепельными волосами, убранными в хвост с завитком на конце.
— Добрый вечер, леди Форриль. Я — личный секретарь Его Величества, Бастиана Лигарта.
Элге торопливо поднялась и присела в неглубоком реверансе — не должна была, но от волнения тело само воспроизвело это движение. Вышедшая следом кудрявая незнакомка мило и понимающе улыбнулась.
— Я ввела Вейда в курс дела, вам будет оказано полное содействие и самое внимательное рассмотрение вашего вопроса, в самые короткие сроки. Не переживайте, дорогая Элге, я возьму его под личный контроль. Выше голову. Если у вас возникнут трудности, любые — обращайтесь ко мне; думаю, я сумею вам помочь. Вейд, выдайте леди Форриль мой личный пропуск во дворец… Пожалуй, первого уровня дайте. Элге, господин Вейд разъяснит вам, как его использовать, при необходимости. Рада была знакомству с вами, пусть и при таких печальных обстоятельствах. Увидимся на балу.
Молодая женщина подмигнула потрясённой Элге озорно и подбадривающе, коснулась пальцами своего лба, словно напоминая об исчезнувшей проблеме, и исчезла за дверями канцелярии.
— Кто это?..
Секретарь поднял вверх уголки тонких губ:
— Самая невероятная женщина этого дворца, леди. Вы несказанно везучи, раз сумели заручиться её поддержкой. Давайте вашу бумагу, я должен ознакомиться, завизировать и подготовить прошение на рассмотрение.
