Адмирал тяжело переживал случившееся. Человек талантливый, энергичный, преданный своему делу и в то же время впечатлительный и нервный, он воспринял такой оборот событий как личную трагедию. Но наряду с горечью, в его душе накапливается и ненависть. В те дни он писал Анне Тимиревой: «Я хотел вести свой флот по пути славы и чести… но бессмысленное и глупое правительство и обезумевший, дикий, неспособный выйти из психологии рабов народ этого не захотели… Мне нет места на Родине, которой я служил 25 лет».[26] Эти строки очень важны для понимания его последующих настроений.
Прибыв в Петроград, на заседании правительства Колчак выступил с отчетом, где охарактеризовал положение флота и тенденции к его развалу. К изменившемуся в мае 1917 года составу правительства (тон в нем уже задавали социалисты) он относился критически. В заключении своего доклада он прямо и резко указал на неспособность правительства спасти флот как боевую силу.
Доклад, по отзывам, произвел впечатление. И хотя министры в большинстве своем не могли согласиться со многими оценками Колчака, отношение к нему было уважительным. По возвращении правительственной комиссии из Севастополя, пришедшей к выводу, что все действия его были правомерны, Колчаку предложили вернуться к командованию флотом. Это предложение он отверг категорически.
* * *
Шли дни, недели, а боевой адмирал во время грандиозной войны, когда Родина находилась в опасности, оставался не у дел. Нужно было искать выход из положения. Незадолго до этого в Россию прибыла специальная американская миссия во главе с сенатором Рутом, направленная президентом США Вудро Вильсоном. Соединенные Штаты к тому времени (в 1917 году) вступили в мировую войну как союзник России, и данная миссия призвана была решить вопросы координации совместных действий. Накануне наступившей для Колчака драматической развязки на Черноморском флоте в Севастополь приехал морской представитель этой миссии вице-адмирал Гленнон. Американцев интересовал прежде всего план захвата турецких проливов. Но в силу быстро развивавшихся негативных событий на флоте поездка Гленнона в Севастополь оказалась безрезультатной.
Тем не менее американский адмирал был наслышан о Колчаке как об энергичном и незаурядном флотоводце и выдающемся специалисте в области минного дела. При личном знакомстве Александр Васильевич произвел на него сильное впечатление. И вот в Петрограде Колчак получает от руководителей американской миссии приглашение приехать в Штаты с ответной миссией. Официальной ее целью выставлялся обмен опытом по минному делу и борьбе с подводными лодками, а основной и секретной – разработка плана десантной операции в Турцию через Босфор и Дарданеллы. Колчак не возражал, поскольку применения себе в России уже не находил. После этого руководители американской миссии обратились к Временному правительству с официальным запросом о его командировании в США.
К тому времени А.Ф. Керенский, ставший уже главой правительства и ревниво относившийся к своей власти, по некоторым данным, стал опасаться растущей в кругах правой оппозиции и офицерства популярности находившегося в столице не у дел адмирала. Правые газеты создавали ему рекламу. Некоторые уже называли его имя в числе вероятных кандидатов на роль военного диктатора. В эти месяцы у него были встречи с видными деятелями правой оппозиции П.Н. Милюковым (лидером кадетов) и В.В. Шульгиным (известным монархистом), активистами правого «Республиканского центра».
Думается, в этих условиях Керенскому было на руку предложение американцев, позволявшее под благовидным предлогом удалить опального флотоводца за границу. Через некоторое время последовало официальное распоряжение правительства о его командировке со специальной миссией в США в сопровождении группы морских офицеров.
До отъезда адмирал стал невольным свидетелем июльских событий в Петрограде, связанных с большевистским восстанием матросов и солдат. Казалось бы, для правительства оно должно было послужить серьезным уроком. Но, как показали последующие события, должных выводов оно так и не сделало…
В конце июля миссия Колчака отбыла из Петрограда через Норвегию и в начале августа прибыла в Лондон. Здесь Колчак задержался на две недели: знакомился с морской авиацией, подводными лодками, тактикой противолодочной борьбы, посещал заводы по военно-морскому производству, даже летал на разведку над морем. С английскими адмиралами у него сложились самые лучшие отношения, его доверительно посвящали в военные планы. Общение с англичанами и американцами облегчалось тем, что Колчак превосходно говорил по-английски.
В конце августа миссия на британском корабле направилась в Канаду, а оттуда по суше прибыла в начале сентября в Нью-Йорк и Вашингтон. В США Колчак пробыл около двух месяцев, нанес визиты высшим официальным лицам – госсекретарю, военному и морскому министрам. В октябре его принял сам президент Вудро Вильсон. Внешне прием выглядел любезным. Но пока шло время, положение в России менялось к худшему. Августовское выступление Верховного главнокомандующего генерала Л.Г. Корнилова, имевшего главной целью спасение армии и страны от хаоса путем установления военной диктатуры, потерпело неудачу. Результатом стало усиление влияния большевиков. Власть ускользала из рук Временного правительства. Поэтому интерес американцев к представителям России и планам совместных военных действий быстро угас, а с ним отпал и основной смысл миссии Колчака. По его собственным словам, он был глубоко разочарован таким оборотом событий.
В итоге реальное содержание миссии свелось к частичному обмену опытом: Колчак по просьбе коллег-союзников консультировал слушателей американской Морской академии по минному делу, признанным мастером которого он был, а в качестве ответной любезности по приглашению морского министра США на его флагманском корабле наблюдал за маневрами американского флота.
Тем временем ситуация в России стремительно приближалась к развязке. Глава русской демократии и Временного правительства, знаменитый оратор и поначалу общий кумир народа и интеллигенции, Александр Федорович Керенский терял остатки авторитета и власти. Правительственная чехарда превзошла все рекорды последних лет царского режима: за 8 месяцев существования Временного правительства его состав сменился 4 раза!
Успеху большевистской пропаганды способствовала малокультурность широких народных масс. Не забудем, что 60 % населения России тогда были совсем неграмотны! В отличие от других партий, большевики умело приспосабливали свою пропаганду к низкому уровню сознания этих масс, используя и элементарные классовые инстинкты («грабь награбленное»).
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
