В обоих случаях, как видим, интервенция великих держав совершенно не затронула коренные, внутренние области России. Более того, она практически не сопровождалась вооруженными столкновениями. Их избегали как большевики – по вполне понятным причинам, так и сами иностранные державы. Ни одна из них не находилась в состоянии войны с Советской Россией. Немцы и их союзники опасались второго фронта, от которого только что удачно избавились. Но и державы Антанты не шли на широкое военное вмешательство. Уже в январе 1919 года министр иностранных дел Франции Пишон заявил, что союзники в России ограничатся «реорганизацией русской армии (т.е. белой – В.Х.), которая принудит большевиков сложить оружие»[37], и не собираются сами вмешиваться в вооруженную борьбу.
На то у них были две серьезных причины:
1) собственная истощенность четырехлетней мировой войной (как экономическая, так и человеческая);
2) популярность советской власти в первые годы ее существования среди рабочих и демократической общественности на Западе. Уже само по себе присутствие их войск в России было настолько непопулярно в этих странах, что уже в 1919 году покинули ее территорию сначала французы, затем англичане, и лишь японцы, занимавшие выжидательную позицию, оставались в Приморье до 1922 года.
Военное значение интервенции великих держав было ничтожным. Она имела политическое влияние, оказывая моральную поддержку белым армиям. Несравненно большее значение имело материальное снабжение Англией и Францией русской Белой армии. Об этом мы скажем в следующих главах.
Как бы то ни было, вина за эту войну, своими ужасами напомнившую жуткие времена средневековья, лежит на большевиках, что бы ни говорили их сегодняшние последователи. Это они спровоцировали ее радикальной ломкой всех социальных и национально-государственных устоев общества, разожгли пламя классовой ненависти, вместо того чтобы искать пути общенационального примирения. С тех пор кровь и насилие неизменно сопутствовали их режиму, пока он не пережил свой исторический апофеоз при Сталине и не начал после его смерти постепенно разлагаться изнутри, закончив свое существование в 1991 году полным крушением.
Но вернемся к Колчаку. Поначалу он намеревался через Дальний Восток проехать на юг России и там вступить в Добровольческую армию, возглавлявшуюся (после гибели генерала Л.Г. Корнилова) генералами М.В. Алексеевым и А.И. Деникиным. Что же касается роли западных держав, то можно сказать однозначно: да, Антанта поддерживала Колчака, когда он пришел к власти, но выдвинули его все-таки отечественные, русские антибольшевистские силы.
Теперь все его помыслы сосредоточились на возвращении в Россию с тем, чтобы непосредственно включиться в борьбу с большевиками. В сентябре 1918 года он выехал из Японии во Владивосток.
* * *
Во Владивостоке Колчак подробнее знакомится с ситуацией в восточных регионах страны, узнает о состоявшемся в Уфе совещании представителей различных демократических сил и об образовании объединенного правительства на территории от Волги до Сибири – Директории, претендовавшей на роль «Временного Всероссийского правительства».
Советская власть в восточных регионах России, от Тихого океана до Волги, пала еще летом 1918 года в результате восстания чехословацкого корпуса. Этот корпус был сформирован в ходе мировой войны из военнопленных австро-венгерской армии, чехов и словаков по национальности, не желавших воевать за Австрийскую монархию и добровольно сдававшихся в плен русским. Многие из них, желая сражаться против Австро-Венгрии за независимость своей родины, вступали в ряды русской армии. Из них-то и был сформирован корпус. После Брестского мира чехи стали требовать отправки в Европу для продолжения борьбы с Германией и ее союзниками, и правительство Ленина разрешило им эвакуацию через Тихий океан (поскольку их переброска прямо на Запад, через занятые немцами территории, была по понятным причинам невозможна). Чешские эшелоны растянулись по всей Транссибирской магистрали и по дороге были спровоцированы на восстание.
Спровоцировали их сами большевики. В мае на станции Челябинск произошла стычка чехов с пьяными красногвардейцами и примкнувшими к ним немецкими военнопленными, среди которых были ненавистные чехам мадьяры (венгры). Каждый, кто читал «Похождения бравого солдата Швейка» Я. Гашека, может вполне оценить глубину вражды между этими народами. За этим последовал непродуманный приказ Л.Д. Троцкого: «Каждый чехословак, который будет найден вооруженным на железнодорожной линии, должен быть расстрелян на месте, каждый эшелон, в котором окажется хотя бы один вооруженный, должен быть выброшен из вагонов и заключен в лагерь для военнопленных».
Этот приказ и послужил непосредственным толчком к восстанию. В свою очередь, восстание чехов послужило сигналом к выступлению подпольных русских офицерских антибольшевистских организаций и к свержению советской власти в течение каких-нибудь двух месяцев по всей огромной территории от Владивостока до Самары и Казани.
На освобожденных от большевиков землях были образованы различные демократические «правительства», среди которых ведущую роль играли два: так называемый Комитет членов Учредительного собрания, сокращенно – Комуч, в Самаре и Временное сибирское правительство в Омске. В подчинении каждого из них находились крупные войсковые массы: у Комуча – Народная армия, у Сибирского правительства – Сибирская армия. Переговоры между ними об образовании единой власти начались еще в июне 1918 года, но окончательное соглашение было достигнуто лишь в сентябре на совещании в Уфе.
В результате было создано объединенное коллегиальное правительство в составе 5 человек – Директория, под председательством одного из лидеров партии эсеров Н.Д. Авксентьева, в прошлом – министра Временного правительства. В ходе наступления большевиков Директория переехала из Уфы в Омск. Деловым аппаратом ее стал совет министров, в большинстве состоявший из представителей бывшего Сибирского правительства.
Власть Директории была слабой и непрочной, она не пользовалась подлинным авторитетом. Ядро армии – офицерство – было настроено к ней по существу враждебно, справедливо видя в ней повторение ненавистного для них Керенского (надо сказать, что Керенского и правые, и либеральные круги в то время винили во всех смертных грехах, считая его причиной всех бед). К тому же ее раздирали внутренние противоречия, за что либеральная пресса иронически сравнивала Директорию с крыловскими лебедем, щукой и раком. Военные поражения Директории предрешили ее падение. Ситуация во всех отношениях очень напоминала положение во Франции накануне прихода к власти Наполеона (и там тоже была Директория, так что даже название эсеровские лидеры позаимствовали весьма неудачно и пророчески…).
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
