Ибо вожделение не значит ничего, это просто часть неугомонной, ищущей натуры Рафаэля. Для него, с его властью, силой и темпераментом, секс стоит на одном из первых мест, в списке приоритетов и так же естественен, как дыхание. Наташа сильно обожжется, если не будет осторожнее. Не только из-за того, что она женщина и по-другому относится к сексу, но и из-за ее чувств к нему.
На обратном пути Наташа заглянула в газетный киоск и купила марки и две бульварные газеты, но не открывала их почти до самого дома. Но ведь на самом деле это не твой дом, насмехался внутренний голос, когда она свернула во двор. Это дом Рафаэля, не твой. Ветер зашелестел страницами газет, и дрожь пробежала по телу девушки, когда она осознала: то, на что она согласилась, изменило в ее жизни все.
Ничто и никогда уже не будет как раньше.
Она пролистала первую газету и нашла снимок — они приехали на благотворительный бал и только ступили на красную дорожку.
Рафаэль придерживает ее за локоть и, склонив к ней голову, спрашивает, все ли в порядке, и в его взгляде читается скорее забота, чем страсть. В обществе, где приемлем легкий секс и мимолетные увлечения, это было воплощением нежной любви, что и убедило писак, что сердце Рафаэля де Феретти наконец растаяло.
Пальцы Наташи дрожали, когда она читала:
«Итальянский миллиардер и плейбой Рафаэль де Феретти, который встречался с самыми богатыми наследницами Европы, ошеломил всех, обручившись со своей экономкой Наташей Филлипс. Мисс Филлипс, двадцати пяти лет, была запечатлена выставляющей напоказ свое кольцо — огромный солитер в два карата — на благотворительном балу вчера вечером. Если бриллианты — лучшие друзья девушек, то у счастливицы Наташи приятель что надо!»
Как странно читать о себе вот так, в третьем лице, подумалось ей. И еще более странно видеть свое фото в газете. На нем она совсем не похожа на себя и выглядит как шикарная незнакомка.
И все же, если приглядеться повнимательнее, выражение лица увидеть можно. Заметит ли кто-нибудь мягкое обожание, которым светятся ее глаза, когда она смотрит на Рафаэля? Если он даст себе труд уделить снимку больше, чем поверхностный взгляд, разгадает ли он ее тайну или просто сочтет прекрасной актрисой?
Она медленно шла к дому, размышляя о словах Рафаэля по поводу того, что она редко разлучается со своим сыном. У него выходило, что это скорее слабость, чем сила, и впервые Наташа задумалась, не использует ли она Сэма как предлог никуда не ходить и не жить нормальной жизнью. Неужели ему суждено вечно быть привязанным к материнской юбке? И не грозит ли ей опасность превратиться в эгоистичную мать, которая не желает признавать, что ее ребенок взрослеет?
Под влиянием этих мыслей она позвонила родителям Сержа, и те с радостью, согласились взять Сэма к себе на выходные, а мама Сержа еще и пожелала ей приятно провести время со своим женихом.
Запихнув подальше свою нечистую совесть, Наташа тепло поблагодарила женщину и, чтобы отвлечься от назойливых мыслей, не дающих ей покоя, принялась наводить порядок в кладовой.
Ощущение кольца на пальце было странным и непривычным, когда она опускала руки в ведро с горячей мыльной водой, поэтому она надела резиновые перчатки и улыбнулась. Если бы репортеры «Дейли вью» видели ее сейчас, то удивились бы тому, как отличается она от образа невесты, запечатленной на пятой странице газеты! Но ей нужно заниматься хозяйством. Потому что это моя реальность, напомнила она себе. После того, как все это закончится, мне придется вернуться к нормальному существованию, где меня не будут возить на благотворительные балы машины с водителем. Или целовать черноглазые итальянцы, заставляя чувствовать себя так, словно ты обрела в их объятиях рай…
Зазвонил телефон, и она, стянув перчатки, сняла трубку.
— Наташа?
Бархатный голос растекся по ней словно мед.
— Да, Рафаэль?
Последовала короткая пауза.
— Во время своей последней вылазки по магазинам ты случайно не приобрела купальник?
— К-купальник? — Наташа вспомнила крошечное бикини, которое, по словам продавца, грех было не купить. И закрытый купальник бледно-зеленого цвета, облегающий и подчеркивающий все ее изгибы.
— Это простой вопрос, — нетерпеливо бросил он. — И у меня сейчас встреча. Да или нет?
Она сглотнула.
— Да. А что?
Из пентхауса, где располагался его офис, Рафаэль оглядел панораму города и улыбнулся с мрачным удовлетворением.
— Тогда возьми его. Помнишь, я просил тебя освободить следующий уикенд? Мы едем в Марракеш, cara.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
— Ты понимаешь… — Рафаэль намеренно сделал паузу, наблюдая, как она протянула руки и шелк халата прильнул к талии, и изумился, как такое простое движение может быть таким чертовски провоцирующим. Он облизал внезапно пересохшие губы и продолжил: — Мне необходимо знать хотя бы несколько подробностей твоей жизни.
Наташа обернулась. Она развешивала одежду в великолепной спальне и пыталась не показать, насколько потрясена тем уровнем роскоши, в которой очутилась с тех пор, как их частный самолет приземлился в Марокко.
Машина уже ждала, чтобы отвезти их в древний город Марракеш, окруженный знаменитыми розовыми стенами, с улицами, обсаженными благоухающими апельсиновыми деревьями, со старомодными двуколками, запряженными пони, не спеша трусящими среди суматошных машин.
Наташа и не представляла, что где-то может стоять такая жара в октябре. Она никогда раньше не бывала за границей — во что Рафаэль никак не мог поверить, — и это было чудесное место для начала, если бы она так не переживала из-за того, что ей придется жить с Рафаэлем в одних апартаментах.
Роскошный особняк, в котором они остановились, располагался в самом сердце Марракеша и представлял собой настоящий оазис комфорта и роскоши. Правда, самый ошеломляющий факт Рафаэль приберег напоследок: они будут гостями шейха.
— Настоящий шейх? — выдохнула Наташа.
— Думаю, Заид оскорбился бы, узнав, что кто-то мог подумать, будто он самозванец, — последовал лаконичный ответ.
— Ты не мог бы рассказать мне, почему мы проводим уикенд с шейхом? Откуда ты вообще его знаешь?
Рафаэль улыбнулся:
— У нас с ним совместный бизнес. И он мне нравится.
— Но разве у него нет дворца? — спросила она.
— Разумеется, есть. У него их несколько, cara mia. Но шейха тоже будет сопровождать женщина. Она, как и ты, европейка, а его люди относятся к этому неодобрительно. Поэтому он встречается со своей пассией в других местах.
Любопытно, подумала Наташа, как эта «пассия» относится к тому, что ее прячут, словно какую-то постыдную тайну. Но это, разумеется, не ее дело.
