Рафаэль надменно усмехнулся.
— А ты как думаешь? — бросил он вызывающе. — Полагаешь, только ты меня заводишь?
Его издевательский тон разрывал ей сердце. Но она скорее умрет, чем покажет ему, какую боль он ей причинил.
Может ли она представить, между тем думал Рафаэль, как сильно он хочет ее сейчас? Если бы он не был таким джентльменом, то его пальцы уже были бы под платьем, соблазняя ее. Он сглотнул, чуть слышно выругался. Но даже в момент сильнейшего желания ирония не ускользнула от него: еще никто и никогда не обвинял Рафаэля де Феретти в том, что он ведет себя не по-джентльменски, тем более он сам!
Есть два пути развития того, что сейчас произошло, и самый очевидный был бы, безусловно, самым простым и крайне приятным. Рафаэль продолжал бы целовать ее, а она — отвечать, и дело неизбежно перешло бы на следующую стадию — секс. Возможно, не на заднем сиденье машины, но определенно, когда они приедут домой.
Но стоило подумать обо всех осложнениях, которые это повлечет за собой. Как они оба будут чувствовать себя утром, когда жар страсти остынет? Когда ей придется идти готовить Сэму овсянку и вести его в школу, словно ничего и не случилось? Что тогда?
Нет, самым разумным будет, учитывая обстоятельства, обуздать их разбушевавшиеся гормоны.
Рафаэль нахмурился. Возможно, ему следует сказать Наташе, чтобы переоделась в свою обычную одежду и сварила ему кофе, как она всегда делала, когда он поздно возвращался.
Скрестив ноги, он поглядел в окно и с облегчением увидел свой дом в конце улицы. Пожалуй, такая просьба будет не самым мудрым поступком. Нетрудно догадаться, как она может отреагировать. Прежняя Наташа, похоже, исчезла — потерялась в новой прическе и провоцирующем гардеробе. Вернет ли он когда-нибудь ее снова?
— Мы приехали, — ровным голосом сказал Рафаэль, когда лимузин остановился.
Наташа вышла из машины прежде, чем водитель успел открыть для нее дверцу. На сегодня я свободна, с вызовом думала она, идя к дому.
Анна сидела в гостиной, читала какой-то учебник и, когда Наташа вошла, с улыбкой посмотрела на нее.
— Вы вернулись раньше, чем я думала. Хорошо провели вечер?
— Потрясающе, — ответила Наташа с тем восторгом, которого, по ее мнению, от нее ожидали.
Анна нахмурилась.
— Вы выглядите бледной.
— Просто устала.
— Ммм, я тоже, — послышался сладкий, как шоколадный крем, голос, и Рафаэль подошел прямо к ней, по-хозяйски обвив рукой ее талию.
В некоторой тревоге Наташа вскинула глаза и увидела чувственный блеск в его черных глазах. Ее сердце отчаянно заколотилось.
— Думаю, мы ляжем пораньше, mia bella, — произнес Рафаэль и начал дразняще поглаживать изгиб ее талии.
— О, я вполне понимаю! — Анна вскочила на ноги.
С натянутой улыбкой Наташа высвободилась из его объятий и подошла к няне.
— Как Сэм?
— Отлично. Я прочитала ему две сказки, и он уснул.
— Я провожу вас, — сказал Рафаэль.
— Нет, пожалуйста, — запротестовала Анна, — я ведь живу рядом, всего лишь через два дома!
— И все же я провожу, — настойчиво повторил он.
После их ухода Наташа по привычке начала прибираться. Случайно взглянув на себя в зеркало, она застыла на месте. Анна была права. Лицо ее было бледным, а глаза огромными и какими-то встревоженными.
Входная дверь хлопнула, и Наташа поспешно отвернулась от зеркала. Рафаэль медленно вошел в комнату, расслабляя галстук. Его лицо хранило какое-то необъяснимое выражение. Она непроизвольно поднесла руку к губам, отчетливо вспомнив сладостное ощущение его поцелуя и чувственный жар ладоней на своей груди.
— В чем дело, Наташа? — насмешливо поинтересовался Рафаэль. — Ты не выглядишь очень счастливой.
— Разве так уж необходимо было разыгрывать весь этот спектакль перед Анной? — спросила она.
Он пожал плечами, но в глазах заплясали чертики, когда он узнал предательские признаки сексуальной неудовлетворенности у нее на лице.
— Но мы же помолвлены, cara, — с невинным видом возразил Рафаэль, опуская взгляд на ее красноречиво торчащие сквозь ткань платья соски. — Или ты забыла? Пора спать, я думаю… Да, и не забудь выключить свет, хорошо? — нарочито небрежно добавил он и ушел.
Наташа осталась стоять, уставившись на закрытую дверь и сознавая, что здесь только что произошла некая психологическая битва.
И Рафаэль победил.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Наташа не видела газет до тех пор, пока на следующее утро не повела Сэма в школу. Она проспала и едва не забыла, что надо надеть кольцо и кое-что из своей новой одежды.
Разбудив Сэма, девушка спустилась вниз, чтобы приготовить кофе и тосты. Массивный бриллиант словно подмигивал ей и вспыхивал на пальце как звезда.
Наташа изо всех сил старалась сохранять невозмутимый вид, когда Рафаэль вошел в кухню, ведя оживленный разговор на французском по мобильному и жестикулируя свободной рукой. Интересно, думала Наташа, произвела ли та сцена в машине такое же сильное впечатление на него, как и на нее, заставив полночи пролежать без сна, уставившись в потолок?
— Он разговаривает с банком в Париже, — перевел Сэм, подливая меду в свою овсянку. — И он ужасно сердится.
Это было понятно и без объяснений Сэма. Впрочем, честно говоря, даже если бы Рафаэль запел сейчас на суахили, она едва ли заметила бы, поскольку все ее усилия были направлены на то, чтобы не пожирать глазами этого излучающего сексуальность и мужественность итальянца.
Наташа подняла кофейник, как она делала это всегда, и Рафаэль энергично кивнул головой — как делал он всегда. Память тут же подсунула воспоминания о вчерашнем, и это только усугубило ее неловкость. Рука у нее дрожала, и она пролила немного кофе на блюдце.
Рафаэль чуть заметно приподнял брови, лукавые искорки вспыхивали в его глазах. Он закрыл телефон и покачал головой, когда она предложила ему тост.
— Нет, спасибо. Странно, но у меня сегодня что-то нет аппетита. Наташа, да ты пролила кофе! Ты какая-то нервная — тебя что-то беспокоит?
Да, хотелось крикнуть ей. Ты меня беспокоишь! Но, разумеется, она не могла этого сделать, потому что Сэм сидел тут же. Было бы трудно объяснить пятилетнему мальчику, с чего это вдруг она стала кричать на своего босса.
А потом, к сильнейшему раздражению Наташи, они начали болтать друг с другом по-итальянски, заставив ее почувствовать себя совершенно лишней.
— Ты позавтракал, Сэм? — спросила она, когда ее терпение истощилось. — Тогда почисти зубы, и пойдем.
Сэм вскочил, улыбнулся Рафаэлю и выбежал из кухни.
— Кстати, Наташа…
