я слышу, как он бормочет в свою маску “Oh merde, les russes…”, и мне хватает минимального знания французского, чтобы понять, что он терпеть не может русских. Видимо, он прочитал мою национальность на моей футболке, прямо под диснеевским мышонком!
– А что, французы считают нормальным, когда их чемоданы нагло воруют? – опять начинаю я заводиться, когда незнакомец нервно выдергивает чемодан из моих рук, кладёт на пол и расстёгивает его перед нами.
– Bon, voila, костюм, шорты и кроссовки, – демонстрирует он нам содержимое своей сумки, потому что там лежит именно то, что он перечислил. – И даже книга моя, Булгаков, «Мастер и Маргарита», видите? – раздражённо он трясёт перед моим лицом книгой во французском переводе.
– Простите меня, пожалуйста, как я могу загладить свою вину? – растерянно бормочу я. – Может быть, вас чем-нибудь угостить или давайте я оплачу вам такси, куда вам нужно ехать?
– Лучше идите и ищите свой долбанный чемодан, – он демонстративно с силой застёгивает свой розовый саквояж и удаляется.
– Да уж, французы… – бормочу я ему вслед. – Несасово как-то вышло…
День, начавшийся с раннего сообщения моего шефа, что он не может поехать, и что теперь я несу ответственность за все одна, продолжается в той же тональности: мой багаж улетел хрен знает куда, и работники авиакомпании обещают, что чемодан мне будет обязательно доставлен. Не в Стамбул, так уж домой в Москву наверняка! Теперь я осталась в одних шортах, но с верным Микки, чтобы произвести неизгладимое впечатление на французских клиентов.
В такси по дороге в гостиницу я размышляю, что же мне делать с завтрашней встречей. Это только в кино длинноногая и стройная красотка заходит в первый попавшийся магазинчик у дороги, за пять минут под задорную музыкальную перебивку меряет миллион идеально сидящих на ней нарядов из разных эпох, а затем выходит из дверей в бесподобно сидящем на ней платье а-ля Christian Dior. В реальной жизни выбор подходящей одежды – это часы изнурительного шоппинга и примерок, сомнений по поводу цены, качества и фасона. Тем более, я уверена, что завтра представители Rouette Freres будут встречаться с нашими конкурентами, которые уж точно будут одеты с иголочки в какие-нибудь Hugo Boss и с ролексами на запястьях!
Тут мой взгляд улавливает что-то в облике шофёра, что не дает мне дальше сосредоточиться на моих грустных мыслях. И меня озаряет: водитель с головы до ног одет в известные бренды! На руке у него действительно Rolex, поло – Armani, а марку джинсов я не вижу, но уверена, что это Gucci. Как я только могла забыть, что Турция – это просто рай контрафактного шмотья и аксессуаров. Причём очень качественного контрафакта: мало кто знает, что некоторые производства люксовых брендов находятся именно в Турции, например, мой любимый и безумно дорогой Hermes. Поэтому лекала и технологии очень успешно заимствуются и растекаются по местным заводикам, где те, в свою очередь, производят очень достойного качества подделки. Ну что же, по крайней мере у меня теперь есть план.
Марина, как я её и просила, забронировала для меня простую и чистенькую гостиницу в самом сердце Стамбула. Выбирая между пафосными сетевыми отелями и аутентичными местными, я всегда стараюсь селиться во вторых: здоровенный Hilton не втиснется в узкие кривые улочки старинного города, и его свежеотстроенные стены вряд ли будут хранить в себе тайны, накопленные веками. Зайдя в номер, я с удовольствием убеждаюсь, что мои окна выходят на бухту Золотой рог, поблескивающую в золотом мареве летней жары за рядами домиков с облупившейся известкой и красными черепичными крышами. Мне даже нечего оставлять в комнате и, предупредив молодого человека на ресепшн, что я жду потерянный авиакомпанией чемодан, я выхожу во влажную жару стамбульского лета.
Мне нужно перейти море пешком по Галатскому мосту, затем я прохожу по улице еще буквально пятнадцать минут и оказываюсь в объятиях шумного и наполненного ароматами и вкусами Гранд-базара, над центральными воротами которого высечена надпись «Бог милует того, кто посвящает себя торговле». Ну что же, я очень надеюсь, что и ко мне мои ангелы будут сегодня благосклонны. Несмотря на изнуряющий зной снаружи, зайдя внутрь, я словно ныряю в прозрачную зеленоватую прохладу Босфора, а надо мной разноцветными рыбными косяками проплывают расписные каменные своды рынка.
Я иду сквозь пёстрые ряды чеканных изделий и турецкой керамики: яркой и хрупкой, как тонкое миндальное печенье; ювелирные магазины заманивают в свои сверкающие утробы блеском и великолепием золотых цепочек и браслетов. Мне их приёмы напоминают пройдоху со сладким голосом и блеснувшим в льстивой улыбке золотым зубом: ярко, дёшево и подозрительно. Длинными хвостами свисают с вешалок кожаные ремни любых фактур и расцветок, островками китча расцветают вешалки с сумками и футболками, на высоких – выше меня, полках маршируют ботинки и лодочки всех возможных палитр и фасонов. У меня уже немного начинает болеть голова от этой бесконечной ряби разных вещей, пока мой взгляд не натыкается на нужный мне стенд. Точнее, на нужный мне принт: на оранжево-коралловом фоне скачет мозаичная лошадка, словно собранная из цветных камушков и орнаментов.
Я подхожу поближе, и действительно нахожу такой желанный для многих логотип, вплетенный в общий узор шёлковой шали.
– Настоящий Hermes, – с серьезным видом цыкает продавец – молодой и красивый парень с голубыми глазами. – Всего пятьдесят долларов.
В ответ я только смеюсь: ну конечно, такой настоящий стоил бы не меньше тысячи евро, и продавец об этом знает получше меня. Он достаёт мне роскошную шаль, я объясняю, что мне нужно таких две, и мы идём с ним на небольшой склад, где все ряды просто забиты шарфами и платками в целлофановых дешёвых пакетах. В очередной раз я убеждаюсь в силе маркетинга и рекламы, заставляющих нас платить чаще и больше за фасад, упаковку и подачу. Сторговавшись с продавцом, я в итоге беру три одинаковые шали, чтобы иметь одну про запас, а на роль пояса мы с ним выбираем чёрный палантин из тончайшего батиста с бахромой на концах.
Мне остаётся только дополнить свой облик плетеными сандалиями в греческом стиле и прикупить на запястья толстые дутые золотые браслеты с яркими камнями за пару долларов.
Полностью удовлетворённая я теперь с чистой совестью могу идти в ряды с едой и специями. Я медленно бреду сквозь туман острого перца, сумаха и кумина и с наслаждением вдыхаю ароматы тмина, паприки и корицы. Для меня пряности –
