Ривертон задумчиво приподнял бровь и потер округлый подбородок.
– Возможно, и скажет. Честно говоря, Чэрити для меня полная загадка.
– Вот как? – с этими словами Колин остановил пробегавшего мимо их столика мальчишку-прислужника и заказал всем еще по чашечке кофе.
– Увы, – печально признал Ривертон. Он поставил локти на стол и подался вперед. – Она вдова и завела себе манеру отчаянно флиртовать с каждым щеголем, пытающимся приударить за ее хозяйкой. Тем не менее, я знаю почти наверняка, что она отказывала многим, желавшим добиться от нее… скажем так, близости… Не понимаю, почему она так себя ведет?
– Может, по той же причине, по которой отказывает ее госпожа? – небрежно заметил Колин.
Ривертон вздохнул и, покачав головой, обратился к Фолкхему:
– Человеку свойственно упорствовать в своих заблуждениях.
Фолкхем понимающе кивнул.
Поймав его взгляд, Ривертон вновь повернулся к Колину со словами:
– Я тебе уже говорил, что Сомерсет имел любовные отношения с Серебряным Лебедем… Да и не только он… Если тебе нужна стыдливая девственница, лучше поищи ее где-нибудь в другом месте.
Однако, вспомнив испуг, отразившийся в глазах Анабеллы, когда Колин поцеловал ее, вспомнив смущение и негодование девушки… она фактически вытолкала его из комнаты… Колин понял, что столь откровенное высказывание Ривертона вовсе его не убеждает, более того, ему казалось вполне вероятным совершенно обратное.
Нет, тут кроется какая-то тайна.
– Некоторые из нас слышат только слова и видят лишь улыбки, другие же замечают скрывающуюся за словами правду и видят таящийся за улыбкой страх, – Колин взглянул на погрузившегося в воспоминания Фолкхема, зная, что тот понимает, как легко можно незаслуженно осудить женщину. – Анабелла Мейнард вовсе не распутница, – убежденно продолжил он. – Готов побиться об заклад! Ставлю на карту все мое состояние!
Ривертон поднял руку, призывая своего друга не горячиться:
– Ладно, успокойся. Знаю, ты все равно никому не поверишь, пока сам не убедишься. Впрочем, для начала тебе надо суметь остаться с ней наедине. Пока что тебе это не удавалось.
Им принесли кофе. Колин взял чашечку, вдохнул горьковатый аромат напитка, отпил глоток и после короткой паузы заявил:
– Успех без усилий стоит немного. Моя победа над Анабеллой будет тем приятнее, чем упорнее строптивица будет сопротивляться. Можете мне поверить, друзья мои, я не отступлю и добьюсь своего.
Фолкхем смерил его спокойным взглядом.
– Ты заговорил как истинный повеса. Что ж, мало у кого среди наших дворян такой богатый опыт по части обольщения и преодоления препятствий, – и он поднял чашку, словно предлагая безмолвный тост.
– А ведь ты прав, – рассмеялся Ривертон. – Выпьем за обольщение!
– Согласен! – без особого энтузиазма присоединился к приятелям Колин.
Он не был уверен, что имел в виду именно это. Он теперь во многом не был уверен.
По окончании первого действия «Бури» Анабелла ушла за кулисы. Мимо промчался, задев ногой ее белую шелковую юбку, тенор, который должен был развлекать публику в антракте. В этот вечер ей хотелось стать на самом деле невидимой или исчезнуть из театра, ибо среди зрителей Анабелла заметила лорда Хэмпдена. Она, конечно же, не могла слышать, что он говорил соседям по ложе, зато постоянно чувствовала на себе его внимательный взгляд, даже когда поворачивалась спиной к залу.
Сердце ее сжималось от тоскливого предчувствия – она ощущала себя маленькой птичкой, которая беззаботно порхает над затаившимся в засаде тигром. Тигр может долго сохранять неподвижность, но стоит пташке еще чуть-чуть к нему приблизиться, как он в стремительном прыжке взовьется в воздух. И Анабелла была уверена, что тигр не промахнется.
Она навела справки о маркизе, но теперь горько сожалела об этом. Анабелла предпочла бы остаться в неведении о том, что маркиз Хэмпден был влиятельной персоной и имел могущественных друзей. Сам король, а за ним и весь двор, высоко ценил его.
Ей, конечно, льстило, что на нее обратил внимание столь знатный молодой вельможа, но с другой стороны, Анабеллу тревожило то, что с маркизом, снискавшим уважение многих, нельзя было поступать как с лордом Сомерсетом, то есть пренебрежительно, а откровенно говоря, дурачить его. Ведь подобное поведение могло навлечь на нее осуждение знатных особ. Хэмпден принадлежал к высшему слою привилегированного класса, он был богат и, как все признавали, умен.
Однако он увлекся ею… Искренне ли? Не стоял ли за ним кто-то из его влиятельных знакомых… например, ее отец? Хэмпден мог скрыть от нее правду… Короче, Анабелле чудилось, что она стоит на краю притягивающей ее пропасти.
Анабелла задрожала, увидев, что тот, о ком она думала, стоит, небрежно прислонившись к стене, у двери артистической уборной. Почувствовав себя совершенно беззащитной, она непроизвольно прижала руки к груди и заставила себя улыбнуться.
– Что привело вас сюда, лорд Хэмпден? Почему вы не в зале? Может, спектакль показался вам неинтересным, и вы решили найти развлечение среди нас, неотесанных актрис?
Уголки его губ дрогнули, но он не улыбнулся.
– Вы знаете, почему я здесь.
Она, конечно, знала, но, вздохнув, ответила:
– Я совершенно не представляю себе, о чем вы говорите. К сожалению, я не владею искусством чтения мыслей, даже мужских. – Анабелла отбросила упавший на лицо локон. – Похоже, вы, мужчины, полагаете, что женщины только и думают о том, как бы им предугадать ваши прихоти. Но уверяю вас, у некоторых из нас есть более важные занятия.
– Например, не ходить на свидания? – спросил Колин и на полшага отошел от стены.
Анабелла сделала над собой усилие, чтобы не смотреть, как красиво напряжены его стройные мускулистые ноги, и ответила встречным вопросом:
– Разве я не сказала вам в прошлый раз, что не хочу с вами встречаться?
Колин нарочито медленно и внимательно осмотрел ее с головы до пят, задержав взгляд на тонкой талии. Вновь подняв глаза, он обнаружил, что на ее щеках появился легкий румянец.
– А вы к тому же и трусиха? – произнес он почти шепотом, так, что она едва расслышала его слова сквозь шум, доносящийся из-за двери уборной. – Принято считать, что женщина, позволяющая себе получать изысканные удовольствия и не скрывающая этого, не впадает в панику от безобиднейшего поцелуя.
«Дьявол разбери эту хитроумную бестию!» – в сердцах подумала Анабелла.
Он-таки раскусил ее. Изображать перед ним и дальше распутную актрису ей почему-то не хотелось, но выйти из этой роли и разоблачить себя она не могла.
Маркиз явно бросил ей вызов. Однако принять его было так же опасно, как выпустить из клетки разъяренную рысь. А отвергнуть означало обречь себя на дальнейшие ухаживания Хэмпдена. Где же выход?
