Это же касается и «Белорусского фронта» («Беларускі фронт»), периодического издания одноименной организации ксендза Винцента Годлевского. Если в его первых номерах (1937–1938) журналисты врагами Белоруссии считали как коммунизм, так и нацизм, то, начиная с конца 1938 года, в газете ясно прослеживается тенденция ориентации на Германию не только как гаранта передела мира, но и как государство — образец нового порядка.
Что же касается интересов Германии в отношении Белоруссии, то в будущей войне ее руководство в целом не рассчитывало на использование белорусского фактора, поскольку, как было сказано выше, белорусские националистические силы были крайне слабы. По образному выражению польского историка Юрия Туронека, «руководствуясь прагматизмом, берлинские власти не собирались выступать в роли акушера белорусского национализма, так как считали белорусский народ очень пассивным даже в деле решения своей собственной судьбы»{101}.[29]
Как таковым, белорусским вопросом в Польше и СССР интересовались только некоторые партийные инстанции и военная разведка. Ими и был установлен контакт с белорусскими националистическими организациями (прежде всего, в Польше). Приоритет в этом деле принадлежал Внешнеполитическому бюро нацистской партии (Aussenpolitisches Amt NSDAP; АПА) и его руководителю рейхсляйтеру Альфреду Розенбергу. Взаимоотношения этого бюро с белорусскими организациями не приобрели широкого размаха, однако оказали заметное влияние на немецкое отношение к белорусской проблеме. Еще летом 1933 года АПА установило контакт с Фабианом Акинчицем — идеологом и лидером небольшой группы белорусских национал-социалистов. В ноябре 1933 года эта группа при поддержке и на деньги АПА приступила в Вильно к изданию газеты «Новый путь» («Новы шлях»). Почти одновременно, благодаря стараниям Акинчица, в Берлине был создан Союз белорусских студентов. Тем не менее эти усилия не принесли желаемого результата. Союз студентов так и остался малочисленной организацией, а газета «Новый путь» не пользовалась у населения популярностью. К тому же этот печатный орган имел весьма жалкий вид: он выходил не более чем один раз в два месяца, небольшим форматом на 8 страницах, а его разовый тираж не превышал 500 экземпляров. Последний факт — лишнее свидетельство тому, что немцы не особенно спонсировали деньгами белорусских идеологических союзников. Скорее всего, их поддержка была больше моральной.
Потерпели неудачу и попытки Акинчица добиться популярности для своей партии — БНСП. Это произошло по нескольким причинам. Во-первых, для создания такой организации на западно-белорусских землях не было необходимой социальной базы, увлеченной идеями нацизма. Во-вторых, создание подобной партии было встречено польскими властями без особого энтузиазма: они, и вполне справедливо, полагали, что это будет не политическая партия, отстаивающая права белорусского населения, а обычная организация гитлеровской агентуры. В результате в октябре 1936 года, почти сразу же после создания БНСП, Акинчиц не получил разрешения польских властей на проведение съезда партии, а уже осенью следующего года ее деятельность была фактически запрещена. Одновременно газета «Новый путь» также попала под запрет польских властей. Из-за политических преследований ее редакция была перенесена из Вильно в Лиду, где 25 ноября 1937 года вышел последний номер газеты. Часть членов партии выехала в Германию. Некоторые же во главе с главным редактором партийного органа Владиславом Козловским остались в Вильно и продолжали работать нелегально, вплоть до прихода туда советских войск (1940). Сам же Акинчиц объявил себя больным, вернулся в свое родное село Акинчицы (Минская область) и «стал ждать взрыва, который должен был уничтожить созданное в Версале и Риге политическое положение в Европе». В целом деятельность этой партии не представляет особого интереса, так как ни к каким серьезным последствиям она не привела. Единственным позитивным моментом работы Розенберга с группой Акинчица стало приобретение им (и немецкими инстанциями вообще) ценного опыта по сотрудничеству с белорусскими националистами{102}.
* * *
До начала Второй мировой войны германские власти не имели проблем с белорусской эмиграцией. Однако в результате молниеносной Польской компании (сентябрь 1939 года) на территории Третьего рейха оказалось около 70 тыс. белорусов — военнопленных Польской армии. Кроме того, на оккупированных немцами территориях, главным образом в Варшаве, Лодзи и Праге, еще с 20-х годов прошлого века существовала значительная белорусская диаспора. К концу осени 1939 года стало ясно, что всю эту массу людей необходимо как-то организовать, а по возможности и использовать. Поэтому в ноябре 1939 года для объединения эмигрантов и военнопленных, установления над ними опеки и помощи при устройстве на работу, в Берлине было создано так называемое Белорусское представительство (Weissnithenische Vertrauenstelle), с филиалами в других немецких городах. Руководителем представительства был назначен Акинчиц, которого почти сразу же сменил Анатолий Шкутка. Однако эта организация не могла удошіетворйть национальных потребностей белорусов, так как ее единственной обязанностью была работа с военнопленными. С этой же целью, а также для пропаганды среди них, 3 декабря 1939 года при Белорусском представительстве была открыта газета «Утро» («Раніца»). Ее основателем и первым редактором стал Фабиан Акинчиц{103}.
Летом 1940 года лидеры белорусской диаспоры в Берлине получили разрешение немецких властей на создание Белорусского комитета самопомощи. Председателем этого комитета стал бывший консул БНР в Берлине Андрей Боровский. Одновременно были открыты филиалы этой организации в Познани, Лодзи, Торуне (Польша) и Праге (Чехия). В декабре 1939 — январе 1940 года независимо от берлинского комитета был создан Белорусский комитете Генерал-губернаторстве (Польша). Штаб-квартира этой организации располагалась в Варшаве, а два ее филиала — в Бялой Подляске и Кракове. Согласно уставам этих организаций, которых в конце концов, было создано более десятка, их члены имели право заниматься только общественной и культурно-просветительской деятельностью. Так, например, они заботились об открытии общественных столовых для белорусского населения и создании для него библиотек{104}.
Все эти комитеты имели статус общественных и вспомогательных организаций, поэтому им было запрещено заниматься политикой. Тем не менее на базе этих комитетов возникло несколько политических групп националистов, каждая из которых видела себя единственным выразителем воли белорусского народа. В целом все они стремились к достижению независимости Белоруссии. Отличало их только то, под каким углом зрения они смотрели на сотрудничество с немцами, и то, на какие немецкие инстанции они делали ставку: партию, правительство, СС или армию. Для достижения своей главной стратегической цели каждая из этих групп ставила перед собой ряд тактических задач. У каждой из них они были разными. Однако одна была общей — получение политического влияния в Белоруссии после ее оккупации немецкими войсками в будущей войне с СССР. Поэтому почти сразу между этими группами развернулась острая конкуренция за немецкую благосклонность.
Первым приступил к делу Иван Ермаченко — один из лидеров белорусской диаспоры в Праге. С целью придать своей миссии характер исторической и политической легитимности, он заручился поддержкой Василия Захарко — президента Совета БНР в эмиграции. Почти сразу же после оккупации Чехии немцами, 20 апреля 1939 года, Ермаченко подготовил на имя Гитлера меморандум, лейтмотивом которого была просьба решить белорусский вопрос путем расчленения СССР. Известно, что этот меморандум не остался без внимания, о чем свидетельствует приглашение Ермаченко и Захарко (который только подписал этот документ) на конференцию в МИД Германии (Берлин, 3 августа 1939 года). В ходе этой конференции оба деятеля белорусской эмиграции получили обнадеживающие заверения, что Германия «выступает против концепции единой и неделимой России»{105}. В дальнейшем эти контакты очень сильно повлияли на карьеру Ермаченко в немецкой оккупационной администрации на территории Белоруссии.
Фабиан Акинчиц, наоборот, делал ставку на ведомство Розенберга, так как полагал, что многолетние отношения с этим политиком дают ему основания надеяться на получение руководящей роли среди белорусских эмигрантских организаций Германии и оккупированных ею территорий. Однако шансы Акинчица постепенно уменьшались. Неудачная попытка создания Белорусской национал-социалистической партии сослужила ему плохую службу. В определенных немецких кругах его стали считать авантюристом, со всеми вытекающими из этого последствиями. На такое мнение также влияло то, что, несмотря на все заявления, Акинчиц имел очень мало сторонников. В конце концов это привело к тому, что он был снят с должности председателя берлинского Белорусского представительства почти сразу же после назначения. Более того, когда в начале 1940 года Акинчиц отправился в Варшаву, чтобы под видом Белорусского комитета самопомощи создать там легальную опору для возобновления деятельности своей нацистской партии, он застал там уже готовый комитет, созданный его идеологическими оппонентами. Началась борьба за власть, которую Акинчиц, несмотря на первоначальный успех, все-таки проиграл и во второй половине 1940 года был вынужден вернуться в Берлин. Вернее, его туда попросту выслали. Дело в том, что варшавских активистов поддерживала СД, поэтому у Акинчица не было никаких шансов, даже при благожелательном отношении Розенберга{106}.
