В Югославии Вишневская познакомилась с Н.А. Булганиным — тогда председателем Совета министров, и с Н.С. Хрущевым — Первым секретарем ЦК КПСС. После концерта Булганин сказал Галине, что несколько раз слушал ее в Большом театре. С тех пор он пытался ухаживать за красавицей-примадонной, даже когда она уже вышла за Ростроповича.
После возвращения в Москву Ростропович не успокоился до тех пор, пока Галина не ушла от мужа. Этому предшествовало мучительное объяснение и сцены ревности, но все же, улучив момент, она оставила ему покаянную записку, собрала чемодан и на такси приехала к Ростроповичу домой, где ее уже ждали огорошенные мама и сестра Славы.
«Подъехали — возле подъезда стоит крупная девушка, подходит:
— Вы Галя?
— Да.
— Я Славина сестра, он просил меня вас встретить…
— А где же он сам?
— В магазин за шампанским побежал…
Вижу, что она перепугана насмерть. Свалилась я на них, как снег на голову. Был хороший сын, во всем слушался матери. Она не хотела, чтобы он женился, вмешивалась в его отношения с женщинами, и он подчинялся до поры до времени, пока мы с ним не встретились…
Он не говорил ей ничего — не был уверен, что я приду, а когда я позвонила, что еду, он ей и объявил:
— Мама, сейчас приедет моя жена. Вероника, ты встречай ее внизу, а я — за шампанским!
Распорядился — и вылетел вон. Можно себе представить, в каком состоянии он их оставил.
Ростропович влюбился в Вишневскую, что называется, с первого взгляда…
Поднялись на второй этаж. Вхожу и вижу — посреди комнаты стоит маленькая, старая, седая женщина с косой почти до колен, в одной рубашке, и трясущимися от волнения руками старается попасть в рукава халата. Такой она мне и запомнилась на всю жизнь, Софья Николаевна, — в мужской нижней рубашке (она всегда носила вместо белья рубашки своего покойного мужа), одна рука — в рукаве халата, длинная белая коса и папироса во рту. Я слова выговорить не могу, и она тоже онемела от испуга. Села я на свой чемодан и заревела в голос, и они обе за мной. Тут влетел Слава с авоськой — оттуда шампанское, рыбы какие-то торчат:
— Ну, слава Богу, уже познакомились!..
Так я стала женой Ростроповича»[27].
Вишневская вскоре забеременела. Потуже затягиваясь, она продолжала работать, петь, учить новые роли, сниматься в кино. В 1956 году Ростропович стал счастливым отцом: родилась дочь Ольга.
В новом кооперативном доме на улице Огарева Ростропович купил в рассрочку квартиру из четырех комнат — жилье по тем временам роскошное. Прописать на такую «буржуйскую» жилплощадь семью из трех человек долго не разрешали: прославленный артист бродил по кабинетам Моссовета с ходатайствами, челобитными, просил, уговаривал, унижался, пока не помогло булганинское расположение к Галине.
Вишневская, на удивление всему театру, где именитые солистки, сберегая голос и карьеру, в лучшем случае ограничивались одним ребенком или оставались бездетными, решилась на вторую беременность и снова, используя свою физическую закаленность, вынашивала ребенка, не покидая работы. Вскоре в семье родилась вторая дочь — Елена.
Дом Ростроповичей отражал вкусы хозяев. Слава в концертных поездках выискивал диковинную старинную мебель. Галина заботилась об уюте. Дом был открытым, с шампанским после концертов, с дружеским застольем. Подраставших детей Ростропович учил музыке по своей методике. Сперва фортепианной игре. «Фортепиано, — считал он, — фундамент инструментализма». Он сам начинал с пианистических уроков и так же учил дочерей. Вскоре их вкусы определились: старшая, Ольга, пошла по стопам отца, выбрав виолончель; младшая, Елена, стала пианисткой, имея к тому же талант композитора.
Частое отсутствие концертировавших родителей приучило их к самостоятельности и свободе. Ростропович бывал и ласков, и резок, а девочки его любили так же, как когда-то он любил своего отца.
Вспоминает Галина Вишневская:
«В первые годы нашего супружества его безумный темп жизни, его бешеная энергия сводили меня с ума. Я с ним ссорилась, требуя не играть столько концертов, наладить нормальную жизнь семьи, быть больше дома со мною и детьми. Он во всем соглашался, обещал вполовину сократить свою работу, строил планы, как мы все вместе поедем отдыхать… Хватало его благих намерений максимум на месяц, после чего все закручивалось с новой силой.
И снова, вернувшись домой после длительных гастролей, он носился по квартире, бросая где попало ботинки, носки, пиджак, рубашку… задавая вопросы из разных комнат и совершенно не нуждаясь в ответах.
— Почему девчонки в джинсах, а не в платьях? Как у них с учебой?.. Где ты была? С кем была?.. Почему у Лены такие длинные волосы?.. чтоб мальчишкам нравиться? Римма, где моя дирижерская палочка? Римма, куда вы дели мой галстук, он только что на мне был?..
И мой муж-метеор в сотый раз проносился мимо меня.
— Оля, бери виолончель, будем заниматься, Лена, иди сюда!
Появлялись наши дети — у Лены на всякий случай глаза уже на мокром месте, и Слава с нею осторожен. Ольга — коллега-виолончелистка, полна решимости на одно слово в ответ дать десять, она более крепкая, сильная, и с нею разговор другой. Вся тройка торжественно исчезала в кабинете, а через четверть часа оттуда уже неслись крики, вылетал Ростропович, хватающийся за сердце, и следом за ним ревущие дети… Ну, в самом деле, начнет с ними заниматься раз в три месяца и требует, чтобы немедленно все получалось. Сам измотанный, усталый, с чужой девчонкой он бы сдержался, а со своей необязательно, и начинает на нее кричать. Та тоже чужому бы смолчала, а отцу — нет, в тон ему ответит, он же не привык… И пошло!.. Я уж потом даже возражала, не хотела, чтоб он занимался с детьми.
Мстислав Ростропович и Галина Вишневская с дочерьми Олей и Леной
Вот так он приезжал и наводил дома порядок. Хозяин! Да и то, он — один мужчина у нас в доме. Он обожал своих дочерей, ревновал их и, чтобы к ним на даче не лазили мальчишки через забор, посадил вокруг него кустарник с большими шипами. <…>
Он совершенно не мог видеть джинсы на своих дочерях — не нравилось, что зады им обтягивает, соблазняет мальчишек, — и мне выговаривал, зачем привезла им их из-за границы.
Приехав как-то после дневного спектакля на дачу, я застала там полный мрак и траур… по земле стелился густой, черный дым… на открытой веранде нашего деревянного (!) дома уже догорал костер… На полу лежала кучка пепла, а над нею стояли трое — торжественный Ростропович и зареванные Ольга и Лена.
— Что случилось?!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
