удостовериться, что он не собирается исчезнуть прямо у неё из рук — магикам случалось быть слишком непредсказуемыми.
Но Фабусь вел себя как обычно, не плакал и ковырял в носу с таким важным видом, словно уже был великим магиком, никак не меньше. И она успокоилась. В тишине дома она смогла взять себя в руки и обдумать, что делать дальше.
Пусть никто и никогда в их селе не приводил таких маленьких детей к колодцам, Радка не могла дождаться конца лета и прилета драконов. Она точно знала, что в этот раз у неё всё получится. То есть, конечно, не у неё, а у Фабуся… но это почти одно и то же.
Страшно было… куда страшнее, чем, когда она сама раз за разом шла к колодцам. А вдруг ей просто хотелось, чтобы Фабиуш оказался магиком, и она это всё попросту придумала? И лопатка не исчезала, а если и исчезла, то рядом была два мальчика, а не один.
На радость матери, Фабусь всё лето исправно заставлял вещи то исчезать, то появляться. Кажется, как Янка могла заставить увянуть любой цветок, так её, Радкин, сын мог перемещать предметы в пространстве. И во времени. По крайней мере, исчезнувшая лопатка спустя три дня шлепнулась ей на подол, когда она играла с Фабусем в саду. Может, у магиков были специализации, в чем они были особенно хороши? Или же то, в чем они только и разбирались — спросить было некого. Янка ничего такого не рассказывала, а сейчас и вовсе неясно, где она. И пусть её родители решили, что она просто переросла приезды домой, Рада знала правду — Янки не было в городе. По крайней мере, её не было рядом со Скарбимежем, а это уже что-то, но значило.
У Манфреда про особенности магиков Радка тоже ничего не спрашивала, но совсем по другой причине. Ей и без того было непросто выдавать себя за магессу из цветочных, так что от расспросов приходилось уходить одним и тем же весьма действенным способом, и на свои вопросы времени уже не оставалось. Да и не рискнула бы она, впотьмах наощупь изображая возможности, каких у неё не было. Можно было оступиться и спросить что-то совсем простое, известное магикам в обоих королевствах.
Так что теперь ей оставалось вспоминать, видела ли она что-то подобное у Манфреда, или Фабусю достался какой-то особый дар.
Лето пробежало быстро, как бывало только с летом. Едва облетели цветки у яблонь, и вот уже наливаются плоды, тяжелый медовый дух наполняет сады, и люди ждут драконов.
Как непросто было прожить эти месяцы Радославе, пытаясь казаться естественной и не выдавать своего нетерпения. Она уже собрала котомку для себя, оставалось лишь собрать Фабиушу, но это было просто — у мальчика была всего пара любимых игрушек, а одежды много не надо — дети в этом возрасте так быстро растут!
Наконец настал день сбора урожая — и небо снова потемнело от крыльев драконов, один из которых опустился у колодцев. Сдерживая себя из последних сил — как же дотерпеть до вечера, вот как? — Радослава повела сына в сад, делая вид, что вовсе не собирается к колодцам. Стоит соседям заметить её интерес, как они не оставят её и колодцы в покое, надеясь на очередное развлечение. И пусть она несколько лет не была у колодцев, не ела горьких яблок, и только по слухам знала, что давно прилетают другие всадники, не те, что летали в дни её детства, память людская была крепче, чем хотелось. И её до сих пор иногда звали «королевой горьких яблок», заставляя скрипеть зубами от злости и обиды.
Нет, Радка не даст им такого удовольствия, снова посмеяться над ней или сыном. Она подождет.
— Смотри, Фабусь, — она потянула красиво румяное яблоко, которое с легким щелчком отделилось от ветки вместе с черенком. Совсем спелое, скоро они вовсю начнут валиться на землю, если не собрать их раньше. В сады буду правдами и неправдами забираться свиньи и козы, чтобы полакомиться паданками. Самое веселое и суматошное время в деревне. После него приходит зима, сад замирает и на поселение словно покрывало натягивается тишина. И скука. — Какое яблочко! Бросишь его в колодец, чтобы улететь на драконе?
Она без устали твердила ему это всё лето. Сначала показывала едва завязавшиеся яблоки, потом варила компот и бросала в него половинки сухих плодов, позволяя и маленьким ручкам сына поучаствовать в готовке. Хенрык всё еще никак не участвовал в воспитании наследника и потому она не боялась, что Фабусь проговорится. Но он должен был быть готов, её мальчик. Как давным-давно готова она сама.
— Длаконы! — хлопнул в ладоши сынок и потянулся за сорванным матерью яблоком. Драконы ему и впрямь нравились, Радка выносила его во двор каждый раз, когда летели эти невероятные существа, дважды в год с тех пор, как он родился. Но к колодцам она с ним ходила только после того как драконы улетали. Во избежание. Во избежание чего она сама толком не могла объяснить, просто знала, что это правильно.
— Именно так, — подхватила она, позволяя сыну взять яблоко. Он сразу потянул его в рот, но Радка не собиралась ругаться из-за этого. Яблок в саду Хенрыка много, неважно какое из них уже этим вечером утонет в колодце, брошенное рукой Фабуся. — Полетим на драконе. Ты и я.
— И я, — важно кивнул Фабусь. Он был довольно умным для своего возраста по сравнению с ровесниками. Радка уделяла ему всё свое время, ведь подруг кроме пропавшей Янки у неё не было, с родителями она общалась редко, а Хенрыка предпочитала избегать. Впрочем, он и не настаивал на близком общении с тех пор, как она подгадала его визит на её половину к болезни Фабуся. Это только толстый старый Хенрык мог считать, что он сам решает, когда навестить жену, на самом деле Рада давно крутила им как могла. Капризный потный ребенок с блестящими от лихорадки глазами напугал своего якобы отца, и больше Хенрык на их половине не показывался.
Радка была уверена, что Манфред бы не сбежал так трусливо. Он наверняка помогает Еве с их отпрыском, может, уже учит магии или что там делают магики с маленькими детьми? Ах, если бы Янка по-прежнему приезжала к ним в деревню, можно было бы её расспросить! Но чего нет, того нет.
В конце концов, она скоро всё узнает
