Пока он раздумывал, как быть дальше, из ресторана с шумом вывалилась компания обедавших за соседними столиками бизнесменов. И тут Полу крупно повезло. Выяснилось, что один из них снял Джоан на пленку, которую Пол тут же у него выкупил.
К тому моменту он уже успел поостыть. Все равно у Джоан с Сидом ничего не выйдет… Она не из тех женщин, которые хватают удачу за хвост, не оставляя мужчине шансов на выживание. Джоан вела себя так только потому, что хотела досадить ему. Она перевела стрелки на него, и сделала это мастерски. Что ж, значит, она вправе ожидать ответа… и с этими фотографиями она его получит.
Предприняв необходимые действия, он стал обладателем одной темноватой, но вполне отчетливой фотографии Джоан, смакующей мороженое. Он запросто пристыдит ее этим снимком. Проблема в том, что Джоан умеет мстить… Он злорадно улыбнулся. Когда речь заходит о пари, они с Джоан не мелочатся. Ну что ж, в любом случае она получит завершающий аккорд к своему вечернему концерту.
Надо сказать, этот спектакль потряс его до глубины души. Ему хотелось бы думать, что он просто злится, но Пол знал, что это не так. Даже сейчас при одном воспоминании об этом эпизоде у него вскипела кровь.
Пол встал, чтобы открыть окно, в надежде, что прохладный ветерок с океана немного приведет его в чувство. Он наслаждался им всего несколько мгновений, после чего дверь в его кабинет распахнулась.
— Что, черт возьми, это такое?!
Пол улыбнулся окну. Возмущенный женский голос был ему хорошо знаком.
— Привет, Джоан! Что привело тебя сюда?
Он обернулся к ней. Карие глаза сверкали негодованием. На ней были бледно-голубой тонкий свитер и мини-юбка, бессовестно демонстрирующая длинные ноги. Температура у Пола подскочила, и не на одно деление. Чтобы не позволить подскочить чему-нибудь еще, он схватил фотографию, которой она потрясала, и сосредоточился на ней, словно это был документ, от которого зависели судьбы мира.
— Кажется, фотография, где ты ешь… Что это было? Мороженое? — Он скрыл усмешку.
— Нет, — сказала она голосом настолько жестким, что им можно было бы гранить алмазы. — Я хочу знать, как это оказалось на моем рекламном стенде?
Пол недоуменно заморгал, изображая неведение.
— Не пойму, о чем ты говоришь?
— Неужели? — Джоан надвигалась на Пола, не отрывая от него убийственного взгляда. — Тогда почему Кевин уверяет, что получил пленку от тебя?
Пол прикусил язык. Они с Кевином и раньше разыгрывали Джоан. Это было удобно, потому что, будучи одним из «клобучников», Кевин работал в «Эй-Картунз», что позволяло творить безобразия в ее офисе. Когда Пол позвонил Кевину вчера вечером, тот просто подпрыгнул в восторге от этой идеи. Это могло стать самым лучшим приколом года.
Пол хохотнул и получил увесистый тумак в живот.
— Ну-ну, успокойся. Я просто сделал ответный выпад.
— Который оценил весь Майами! Фотография все утро провисела на моем рекламном стенде в Торговом центре, куда мы каждую неделю помещаем снимок мисс Картунз!
Смех замер у него на губах. В Торговом центре? Как это могло случиться?
— Я беседовал с Кевином вчера вечером, — признался Пол. — Но он заверил меня, что повесит ее в витрине конторы перед твоим приходом.
— Ну что ж, видимо, он счел снимок настолько впечатляющим, что решил сделать достоянием общественности, — с горечью сказала Джоан. — А поскольку всем известно, что фото мисс Картунз обновляется по четвергам, твоя милая шутка наверняка порадовала тысячи прыщавых озабоченных юнцов, которые уже с утра, наверное, скупили все запасы леденцов!
Пол побелел. Это совсем не входило в его планы.
— Надеюсь, он не напечатал твое имя?
— Нет, и только поэтому до сих пор жив. Если бы Мона не предупредила меня, одному Богу известно, сколько людей успело бы поглазеть на меня. Мона говорит, что теперь нас одолевают звонками. Все хотят знать, кто эта таинственная «девушка, поедающая мороженое»!
— О Боже! — Пол потер щеку ладонью. — Тебе придется поверить мне на слово… Такого не должно было случиться. Я хотел всего лишь немного позлить тебя, когда ты придешь на работу, но…
Пол осекся. Глаза Джоан гневно сверкали. Он это заслужил, поскольку его шутка зашла слишком далеко. Она имеет полное право злиться. Но вовсе не ее злость встревожила его. За все годы их шутливой войны он ни разу не замечал в ее глазах боли, которую видел сейчас.
— Джоан, мне очень жаль, — сказал он, понимая, что эти слова немногого стоят и не в силах прогнать мученическое выражение с ее лица. — Клянусь, я не хотел. Это была просто шутка. Знаешь, из разряда наших обычных, Джоан? Это просто…
— Скажи мне кое-что, ладно? — хрипловато произнесла она. — Как умный мужчина, вроде тебя, может быть абсолютно бестолковым во всем, что касается женщин?
— Что ты имеешь в виду?
— Ах, прости, я забыла. Я ведь не совсем женщина… во всяком случае, для тебя. — В ее голосе звучала полынная горечь. — Я просто старый добрый Джо, один из твоих приятелей. У кого всегда можно найти, чего пожевать, с которым приятно провести время.
— Но мы же действительно приятно проводили время, и ты получала от этого не меньшее удовольствие, чем я, — возразил Пол, мечтая о том, чтобы Джоан отвернулась.
— Ах верно, забыла добавить к списку «все пополам»! А тебе никогда не приходило в голову, что я порой не прочь пренебречь моими обязанностями друга? У меня, конечно, совсем мало опыта, но иногда мне хочется побыть женственной, чувствительной, может быть, даже всплакнуть время от времени. Ты ни разу не думал о том, что некоторые твои слова или действия могут обидеть меня?
— Господи, Джоан. Я никогда не стремился обидеть тебя!
Джоан все-таки отвернулась, пряча наполнившиеся слезами глаза.
— Тогда почему же ты это делаешь?
— Джоан… — выдохнул Пол. В мгновение ока он оказался рядом. — Солнышко, прости меня, мне так жаль! Он обнял ее. — Хоть я и не понимаю, как этот дурацкий розыгрыш мог обидеть тебя, но прости!
Минуту она плакала у Пола на плече, тихими всхлипами разрывая ему сердце. Он не понимал. Действительно не понимал. Ведь до недавнего времени он смотрел на нее как на одного из своих приятелей. Она была сильной и старалась ни в чем от него не отставать. Ему даже в голову не приходило, что она будет держать обиду при себе до тех пор, пока та не станет нестерпимой. Он так стремился сохранить цельность своей «безупречной жизни», что не замечал происходящего рядом. Каким же он был идиотом!
— Прости, Пол. Вчерашний вечер, поэтом эта фотография… Наверное, она оказалась последней каплей. — Джоан отстранилась. Ее карие глаза были огромными, мокрыми и светились внутренним светом. — Видимо, не стоило обижаться на тебя: ты говоришь то, что думаешь. Но поверь, тяжело слышать от лучшего друга, что ты некрасива, неженственна, что ты никогда не сможешь выйти замуж…
