– Неужели он ничего не сказал своим родственникам? – удивился Морс. – Или соседям?
Кекс, услышав эти слова, заметно оживился:
– Записок в его доме не нашли, а вот завещание наверняка имеется! Нужно сходить к нотариусу Папирусу и все у него узнать! Он живет в трех кварталах отсюда, я вас охотно провожу к нему.
– Так чего же мы ждем? – воскликнул Морс. – Бежим скорее к вашему нотариусу!
– Хорошо, мы побежим, – улыбнулся Кекс, косясь на босоногого торопыгу-гнэльфа, – но сначала мы заглянем на минутку к цирковому сапожнику Штифелю: кое-кому не мешало бы обуться, прежде чем заявляться в гости к уважаемому господину Папирусу. Не так ли, дорогой Морс?..
Глава пятая
После того, как юные путешественники привели себя в порядок, а Морс еще и получил в подарок от циркового сапожника почти новые туфли, можно было отправляться в гости к нотариусу Папирусу. Но едва наши герои покинули цирк господина Озверелли и вышли на улицу, как голодный Крюшон начал умолять друзей заскочить на минутку в ближайшую харчевню.
– Я очень хочу есть, – признался он, смущенно опуская глазки, – со вчерашнего вечера у меня во рту не было ни маковой росинки…
– Зато вчера ты дал волю своему желудку, – напомнил ехидный Морс, – ты мог запросто лопнуть, Крюш!
– Ты забыл, Морсик, о наших ночных пробежках…
– Ну, хорошо. Но только на минутку! – Морс открыл дверь в харчевню и пропустил вперед Кекса и Крюша.
Усевшись за столик в дальнем углу, новые посетители сделали заказ.
– Три порции бифштекса, три стакана сметаны и одну мозговую косточку! – сказал Кекс подбежавшему к ним официанту. И торопливо добавил: – Запишите все это на мой счет, я потом заплачу.
При виде дымящегося бифштекса у Крюшона заметно улучшилось настроение.
– Эх, – сказал он, хватая вилку и вонзая ее в хорошо прожаренное мясо, – жаль, что с нами нет пуппитроллей! Так и быть, я отрезал бы им один кусочек – я не жадный!
– Ваших бывших спутников было двое? – спросил Кекс и лизнул сметану, которую он очень любил. – Один из них седенький старичок?
– Да, – кивнул головой Крюшон. – Но старичок не столько седенький, сколько лысенький.
– А другой был мальчик-пуппитролль? В клоунском костюмчике?
– Совершенно верно! – улыбнулся Морс. – Откуда вы все про них знаете, уважаемый Кекс? Мы вам, кажется, ничего не рассказывали!
Рыжий пес облизнул усы, испачканные сметаной, и небрежно ткнул правой лапой куда-то в сторону и вниз:
– Это не ваши друзья, случайно, сидят под тем столом и уплетают сардельки?
Морс и Крюшон посмотрели туда, куда указала лапа Кекса, но никого не увидели и еще больше удивились.
– Там никого нет! – сказал Крюшон и, чтобы унять волнение, залпом выпил свою сметану. – Сардельки я обязательно бы разглядел!
– Пуппитролли их уже проглотили. Хитрецы думают, что я не заметил, как они проширнули в харчевню! – Кекс откусил половину бифштекса и с аппетитом принялся его жевать. – Сначала я увидел их глазами, а потом учуял и носом. А от моего носа и невидимкам не скрыться!
Кекс, как и многие артисты, любил иногда похвастаться своими талантами, но сейчас он явно выбрал для этого занятия неподходящий момент.
– Да-да, – сказал, поднимаясь из-за стола, Морс, – у вас чудесное обоняние! Но мы с Крюшоном должны повидать наших старых приятелей.
– Конечно, – кивнул юный толстячок, – мы просто обязаны их повидать!
И он побежал за своим длинноногим другом, засовывая на ходу в карман оставшийся кусочек хлеба.
Глава шестая
Когда господин Папирус увидел на пороге своего дома разношерстную компанию, он, как ни странно, совсем не удивился, а даже обрадовался.
– А я вас ждал! – сказал зондерлингский нотариус, глядя сквозь толстые выпуклые линзы очков на загорелых Крюшона и Морса. – Вы прибыли в наш город из Гнэльфбурга, не так ли?
– Верно, – кивнул Морс, – а как вы догадались?
– При вас находятся эти малютки, – Папирус скосил глаза в сторону пуппитроллей, стоявших на ступеньках за долговязыми гнэльфами, – они с успехом заменяют вам удостоверения личности. Господин Шмидт говорил мне о том, что вы нанесете мне визит вчетвером, пояснил он недоумевающим гнэльфам.
Главный зондерлингский нотариус провел гостей в свой кабинет и предложил присесть: Морсу и Крюшону в глубокие старинные кресла, а пуппитроллям и Кексу на мягкий коврик. После чего он открыл маленький сейф и достал из него конверт, запечатанный красной сургучной печатью.
– «Вручить лично в руки бродягам во ремени Крюшону и Морсу», – прочитал господин Папирус надпись на конверте. – Это вам, – передал он послание зондерлингского оракула и прорицателя юным гнэльфам.
Морс аккуратно вскрыл конверт и вынул из него, сложенный втрое, лист бумаги. Быстро пробежал глазами текст, а затем стал читать его вслух, изредка делая маленькие паузы для того, чтобы перевести дыхание.
«Добрый день, мои юные незнакомцы!
Вчера я имел неосторожность предсказать злой волшебнице Скорпине ее будущее (ей суждено провести остаток своей жизни в обыкновенном зеркале). Предсказание было, что и говорить, не из приятных, и Скорпина отблагодарила несчастного оракула тем, что заточила его самого в одну из жемчужин своего ожерелья. Это случится сегодня вечером, и я не смогу избежать удара судьбы – все предопределено безжалостным роком. Но шанс получить свободу у меня есть, и спасти меня можете только вы. В „Книге Судеб“ (том 5, раздел 3, глава 42-я) сказано, что Скорпину спрячет в зеркало добрый волшебник по имени Гэг. А помогут ему это сделать юные гнэльфы Морс и Крюшон, которые часом ранее освободят из заточения зондерлингского оракула Петера Шмидта (то-есть, меня!). А посему, дорогие друзья, не теряйте зря времени и отправляйтесь в гости к Скорпине в Злюкенберг. И пусть будет, что будет!
Ваш Петер Шмидт (он же Трехглазый Петер).»
Едва Морс закончил чтение странного письма, как Крюшон громко взвыл:
– Но я не хочу в Злюкенберг, я хочу в Гнэльфбург! Мне надоело таскаться в гости к злым волшебницам, пора возвращаться домой!
– Интересно, как мы это сделаем? – хмыкнул Морс и спрятал послание Трехглазого Петера обратно в конверт. – До Гнэльфбурга, мы, возможно, и доберемся, но как вернуться в свое время?
– Это вам подскажет наш знаменитый оракул, – произнес мудрый Кекс и добавил с явным намеком в голосе: – если вы его, конечно, спасете…
– Да уж придется постараться, – вздохнул Морс и поднялся из кресла, – гнэльф гнэльфа всегда должен из беды выручать.
– Вот вы и спасайте! – буркнул сердито Кракофакс, поглядывая злыми глазками на юных героев, собравшихся лезть в пасть к колдунье Скорпине. – А мы с Тупсифоксом на такие дела не способны. Нам и без ваших подвигов тяжеловато приходится.
– Так тяжеловато, так тяжеловато… – поддакнул дядюшке племянник. Но тут же спохватился и, уставившись на Кракофакса наивными детскими глазками, удивленно спросил: – Ты решил остаться в Зондерлинге?!. Навсегда?!.
– А что? Городишко неплохой, еду готовят в харчевне прекрасную – можно и остаться.
– Но я хочу увидеть свою мамочку! Я так давно ее не видел! – Тупсифокс вытер выступившие на глазах слезинки и с отчаянием заявил: – Пожалуйста, дядюшка, оставайся! А я поеду с Крюшоном и Морсом в Злюкенберг, и пусть будет, что будет!
Лицо Кракофакса перекривилось, он не привык к тому, чтобы ему перечили глупые мальчишки. Но сейчас правота была не на его стороне, и он, скрипя зубами, нехотя согласился с тройкой юных упрямцев.
– Хочешь новых неприятностей? – спросил старый пуппитролль заплаканного племянника. – Хорошо, ты их получишь. Мы тоже едем с вами, – бросил он небрежно Крюшону и Морсу, – но за последствия я не отвечаю.
– Тогда – в путь! – улыбнулся Морс. – Время не ждет!
Кекс и юные гнэльфы поблагодарили нотариуса за ценные сведения и, попрощавшись, вышли на улицу. Следом за ними выкатились и пуппитролли.
– Куда теперь? – спросил Крюшон приятеля. И сам же ответил на свой вопрос: – На вокзал? Но, кажется, поезда в Зондерлинге еще не ходят, придется нанимать конный экипаж.
Он пошарил у себя в карманах и выудил на божий свет корочку черного хлеба и две монетки по пять гнэльфдингов. У Морса было и того меньше денег и совершенно никаких продовольственных запасов.
– Поездка временно откладывается, – сказал Морс, пряча в карман свой единственный медный гнэльфдинг, – нужно искать работу.
– Зачем?! – ахнул Тупсифокс.
– Конный экипаж стоит денег и немалых, – объяснил ему умный Крюшон. – К тому же нам необходимо чем-то питаться: моей корочки на всех не хватит.
«Эх, если бы у меня были деньги! – подумал печально Кекс и опустил вниз голову. – Но хозяин цирка господин Озверелли платит мне за работу остатками еды со своего стола, да еще, пожалуй, черной неблагодарностью…»
И тут его внезапно осенило. Он бодро вскинул голову вверх и громко сказал, виляя хвостом:
