— Прайс вам ничего больше не сказал? — прервал его недоверчиво Нель.
— Кроме того, что она седьмая жена короля, — ни слова. Но он намекнул на много вещей и держал меня все время в напряженном ожидании. Я и сейчас понимаю не больше, чем раньше. Что все это значит? Почему вы должны убить Стрэнга?
Нель прервал его дальнейшие вопросы, когда он заговорил, в его голосе чувствовалось глубокое разочарование.
— Я думал, что советник вам рассказал все. Я думал, что вам все уже известно.
Разочарование в его голосе было похоже на отчаяние.
— Я не предполагал, что вы нам помогли просто случайно.
— Я случайно помог только вам. Но для Марион…
Глаза Натаниэля говорили много больше, чем его слова.
— Во всяком случае у меня на шхуне есть оружие и дюжина подходящих молодцов, и если это может помочь Марион, я готов даже взорвать Сент-Джемс.
Некоторое время только их взволнованное дыхание нарушало тишину. Они смотрели друг на друга в упор. Черты Натаниэля выдавали волнение, пробужденное любовью к Марион, а Нель смотрел полунедоверчиво, как бы стараясь найти в глазах этого человека дружбу, в которой он был так уверен всего несколько минут тому назад.
— Обадия Прайс вам ничего не сказал? — переспросил он, как бы все еще не веря.
— Ничего!
— И вы не видели Марион, не разговаривали с ней?
— Нет.
Натаниэль уронил руку своего случайного товарища. Нель устало опустился на бревно. Он посмотрел в ту сторону, откуда могла появиться погоня — не будь трясины, которая окружала их.
Неожиданно капитан Плюм вспомнил о записке Прайса и его намеке на возможный приход посетителя. Он вспомнил также слова Прайса у храма. «Если б вы остались в хижине, вы давно убедились бы, что я ваш друг. Она пришла бы к вам, но теперь это невозможно». В первый раз луч догадки осенил его. Он опустился рядом с Нелем.
— Я, кажется, начинаю понимать, — сказал он. — Прайс предполагал, что я должен встретить Марион, но я был слишком нетерпелив и испортил его план. Если бы я сделал, как он хотел, я сегодня утром уже увидел бы ее.
В нескольких словах капитан Плюм рассказал Нелю все происшествия предыдущего вечера и сегодняшнего утра, о своей высадке на остров, о встрече с Прайсом и о том, каким образом он увидел в первый раз Марион. Нат умолчал о тайне, но рассказал о предупреждении Бетти и о беседе с королем мормонов. Когда он говорил о девушке, которую видел сквозь окно королевского дома, его голос дрожал от возбуждения. Оно было столь сильно, что заразило и Неля.
— Капитан Плюм, я счастлив, что вы так любите сестру, — ответил он с жаром. — После того как я убью Стрэнга, вы должны будете помочь ей еще.
— Я всегда готов!
— Вы готовы помочь ей?
— Всем — жизнью, людьми, шхуной!
Натаниэль говорил как человек, которому неожиданно открылось огромное счастье. Он вскочил и встал перед Нелем.
— Боже мой, но почему вы не говорите, какие опасности ждут ее! — вскрикнул он, не сдерживая себя больше. — Почему вы хотите убить Стрэнга? Разве он, разве он…
Выражение его лица доканчивало мысль, которую он боялся высказать.
— Нет, — прервал его Нель, догадавшись о подозрениях капитана Плюма. — Стрэнг никогда не прикасался даже к краю ее платья. Она ненавидит его так же, как ненавидит ядовитых змей в этом болоте, и все-таки, все-таки в будущее воскресенье она станет его женой.
— Вы думаете, что он может заставить силой войти ее в свой гарем? — спросил капитан, жутко растягивая слова.
— Нет. Силою он этого не смог бы сделать.
В глазах Неля вновь вспыхнула ненависть.
— Он не может принудить ее, и тем не менее… — Во внезапном отчаянии он страстно сжал кулаки. — Если есть Бог на небесах, я дал бы десять лет жизни, чтоб узнать, в чем заключается тайная сила пророка над сестрой. Три месяца тому назад ее ненависть к нему была беспредельна. Один вид его вызывал в ней дрожь отвращения. Я видел, как она вздрагивала от одного звука его голоса. И когда он просил ее тогда быть его женой, она отказала в таких выражениях, какие, я думаю, никто в королевстве не посмел бы употребить. Потом, около месяца тому назад, она внезапно переменилась и в один ужасный для меня день сказала, что решила выйти за Стрэнга. Когда она мне призналась, я думал, что сошел с ума. Я был совершенно уничтожен. Я проклинал и угрожал ей. Однажды даже обвинил в бесстыдном поступке и хотя потом тысячу раз умолял ее о прощении, я знаю, что до сих пор она страдает из-за моих грубых подозрений. Но ничто не могло изменить ее решения. Я на коленях умолял ее отречься от него, но она обняла меня и со слезами на глазах сказала: «Нель, я не могу сказать тебе, почему выхожу за Стрэнга, но я должна это сделать». Я пошел к Стрэнгу. Я требовал объяснения. Я рассказал ему о ненависти моей сестры, о том, что один его вид и звук голоса будят в ней отвращение. Но он в ответ рассмеялся. «Почему ты возражаешь против того, чтоб стать родственником пророка?»— ответил мне Стрэнг. День за днем я видел, как умирала душа Марион. Какая-то ужасная тайна гложет ее, мешает той спокойной жизни, которая делала из нее всего несколько недель тому назад самую прекрасную девушку острова. Она подпала под страшное влияние, и с приближением дня свадьбы в ее глазах мелькает выражение, пугающее меня. Есть только одно спасение: надо убить Стрэнга, и завтра я это сделаю.
— А потом?
Нель пожал плечами.
— Я буду целиться в живот, чтобы продлить его мучения, чтобы он мог сказать своим женам, кто его убил, а потом постараюсь скрыться на материк.
— А Марион?
— Освободится от колдовства, от его тайной власти. Разве этого мало?
— Вы ничего не заметили, ничего не узнали о власти пророка над вашей сестрой? — спросил Натаниэль, слушавший все время Неля с напряженным вниманием.
— Нет, и, однако, это влияние так сильно, что временами у меня кровь стынет в жилах от одной мысли об этом. Оно так велико, что Стрэнг даже не колебался бросить меня в тюрьму под предлогом, что я угрожал его жизни. Марион умоляла его избавить меня от позора публичного наказания, а он в ответ прочел ей законы королевства. Это было вчера ночью, когда вы увидели ее через окно. Стрэнг безумно влюблен в ее красоту и, однако, осмеливается делать все, что ему угодно, не боясь потерять ее. Марион стала его рабыней. Она так всецело в его власти, как если бы была прикована к нему цепью, и самое ужасное во всем этом, что она постоянно настаивает на моем отъезде отсюда и требует, чтоб никогда больше я не возвращался. Боже мой, что все это значит? Она для меня дороже всего на свете. Мы всегда были вместе, с самого детства, и, однако, она хочет, чтоб я ее покинул. Никакая сила на земле не может открыть тайну, которая мучит ее. Никакая сила не может заставить Стрэнга разрушить эту сладкую для него власть.
