письменных принадлежностей выделялось 3750 руб., на содержание двадцати воспитанниц – 2881 руб., на приобретение одежды и вещей первой необходимости – 986 руб., на содержание институтского помещения – 5960 руб. Поэтому для сбора средств проводились различные аукционы, на которых продавались изделия воспитанниц. Например, в 1816 году благодаря таким благотворительным мероприятиям было получено 1720 руб. После получения институтом статуса государственного ситуация несколько изменилась. Если раньше основным источником дохода была плата девушек за обучение (с 1812-го по 1816 год – 250 руб., в 1817 г. – 300 руб., с 1817-го по 1821 год – 500 руб., с 1821 г. – 655 руб.), то теперь государство тоже начало выплачивать вспомогательные суммы. Так, за период с 1827-го по 1830 год институт получил от государства почти 20 000 руб. Частные лица также охотно вносили пожертвования на содержание учебного заведения. Среди них были А. Квитка – 10 000 руб., граф Каменский – 5000 руб. Но самым крупным среди взносов было пожертвование от известного на всю страну благодетеля и мецената П. Демидова (20 000 руб.). Институт даже получил разрешение приобрести за счет благотворительных взносов новое здание стоимостью 30 500 руб. Стали активно закупать новые учебники и учебные пособия, наглядные материалы, что стало залогом качества образования. Эти положительные изменения способствовали тому, что с каждым годом количество желающих поступить в институт увеличивалось. Поэтому в 40-х гг. XIX века набор резко возрос (почти в десять раз) и, как следствие, плата за обучение увеличилась (с 655 до 850 руб.). Авторитет Харьковского института благородных девиц возрастал, выпускницы высоко ценились не только на территории Украины, но и по всей империи. В связи с этим государство увеличило финансирование института почти втрое по сравнению с первыми годами его существования.
Институт довольно часто посещали коронованные особы и известные общественные деятели, среди них Александр I, Николай I, императрица Александра Николаевна, Александр II, поэт В. Жуковский и другие. Все они были очень довольны устройством институтской жизни, уровнем подготовки воспитанниц. Как уже отмечалось, это способствовало улучшению материальной базы учебного заведения и его финансирования. Так, в 1830 году по приказу Николая I институт стал получать 6000 руб. ежегодно. Но такое пристальное внимание со стороны императора имело и свои недостатки: постоянный надзор за жизнью института полностью ликвидировал возможность любых нововведений. И как следствие этого – стабильная неизменность правил и программ института до 1855 года.
За 100 лет существования института состоялось 72 выпуска, его окончили 2129 воспитанниц.
Институт благородных девиц в Полтаве был открыт по инициативе Варвары Алексеевны Репниной, супруги малороссийского губернатора князя Николая Репнина. Будучи дочерью министра народного образования графа А. К. Разумовского, она активно взялась за составление проекта устройства института. Предполагалось содержать его за счет дворянства: каждый дворянин должен был внести определенную сумму в зависимости от количества крестьян, которыми владел. Среди членов совета, руководившего институтом, были известный поэт и политический деятель Василий Капнист и декабрист, основатель масонской ложи в Полтаве Николай Новиков. Помещение для заведения предоставил губернский маршал, член украинской масонской ложи «Любовь к истине» Семен Кочубей. В письме к В. Репниной от 24 августа 1817 года он извещает о намерении подарить ей свой дом в Полтаве со всеми помещениями и землей «для человеколюбивых дел». Но в имеющихся зданиях невозможно было разместить всех желающих учиться. Решили строить новое помещение, а председателем комиссии по строительству стал сам М. Репнин. Из воспоминаний современника, товарища по службе князя М. Репнина, И. Сердюкова мы узнаем о скандале, который возник в связи с этим строительством. Во время пребывания М. Репнина за рубежом (1838–1842) граф Строганов доложил правительству о значительных нарушениях – отчетность не предоставлялась, учетные книги были без печати, по устному распоряжению Н. Репнина из приказа общественной опеки были взяты 20 тыс. руб. По этой причине на имения князя был наложен арест. Дело закончилось тем, что из всех имений Н. Репнина с 22 тысячами крестьян у него остался один Яготин с 5 тысячами крепостных, а все прочие были распроданы комиссией с торгов, чтобы покрыть недостачу. И. Сердюков считал, что и речи быть не могло о том, чтобы Н. Репнин совершал злоупотребления. Сама ревизионная комиссия оценила указанное здание в 465 000 руб., из которых 200 000 руб. предоставило правительство, 200 000 руб. были заимствованы из приказа общественной опеки, а остальные 65 000 руб. потрачены из личных средств Репниных. Использование собственных денег для постройки здания Полтавского девичьего института оправдало Н. Репнина в этом деле.
Найти преподавателей и остальной персонал для Полтавского института оказалось довольно непростой проблемой. Случалось даже так, что какой-либо предмет вообще не изучался из-за невозможности отыскать преподавателя. Это объяснялось тем, что частные занятия в городе почти не практиковались, а из числа образовательных учреждений в Полтаве функционировала только мужская гимназия (позже – кадетский корпус). Директриса, инспектриса по учебным вопросам и учительница рукоделия были приглашены из Парижа. Большую роль в подборе кадров для института сыграл его инспектор П. Гулак-Артемовский, также входивший в ученый совет института. Полтавчане отмечали его высокий профессиональный уровень и бескорыстную заботу о повышении образовательного уровня воспитанниц института.
Из-за того что дворянство обещанные средства вносило нерегулярно, Полтавский институт стал испытывать значительные материальные трудности. На помощь пришло правительство, которое согласилось на преобразование частного учреждения в государственное с соответствующим финансовым содержанием.
Инспекторская карьера П. Гулака-Артемовского, по мнению одного из исследователей, свидетельствовала, что он, очевидно получив в наследство от своих предков склонность к казачьей бродячей жизни, имея большую семью, постоянно пребывал в дороге где-то между Харьковом и Полтавой.
Можно сказать, что институты благородных девиц, по образной оценке писателя Б. Лавренева, стали «инкубаторами образованных невест».
Весомый вклад в развитие женского образования в Украине сделал П. Гулак-Артемовский, который очень много сил отдавал упорядочению всевозможных дел Полтавского и Харьковского институтов благородных девиц, заботясь о том, чтобы их воспитанницы получили всесторонние общеобразовательные знания.
Глава десятая
В кругу харьковских романтиков
Романтическое изображение жизни возникало параллельно с реалистическим еще в глубокой древности. Проявлялось оно в произведениях различных старинных жанров: сказках, легендах, мифах, идиллиях, приключенческих повестях и романах, позже – в балладах, феериях и т. д. Само название такого метода возникло спустя много веков; оно происходит от слова «романский», употреблявшегося вначале для обозначения произведений, написанных не на латыни, а на каком-либо из языков романской группы индоевропейской семьи – французском, итальянском, испанском, португальском, румынском.
В первой половине XVIII века в английской литературе в слово «романский» начали вкладывать иной смысл: это было непременно что-то сверхъестественное, необычное, странное, таинственное.
Под влиянием Великой французской революции конца
