что составляло мою жизнь, и искать новое место, поэтому я знаю, как это непросто. В своё время меня выручил друг. Сам он умер год назад, и вернуть ему этот долг я не смогу, но решил помочь тебе, – нехотя признался Норман.
– Что с ним случилось? С вашим другом? – осторожно спросила я.
– Ничего трагического. Элдонар был давним приятелем моего деда. Он любил меня, как родного внука, которого у него не имелось. Дон был уже достаточно стар. Думаю, он мог бы пройти очередную процедуру и продлить свою жизнь ещё лет на десять, но решил этого не делать. Однажды он уснул и не проснулся, – поделился со мной своей печалью Эмилий.
– Мне жаль, – искренне посочувствовала я мужчине и даже потянулась к его ладони, чтобы пожать её в жесте поддержки, но вовремя остановилась, напомнив себе, что в этом времени не принято просто так трогать представителей противоположного пола.
– Спасибо, – просто ответил мне мужчина, отпивая глоток кофе из своей большой кружки.
– А что с случилось с тобой? Я имею в виду, из-за чего тебе пришлось менять жизнь? – не удержалась я от вопроса.
– Это уже к делу не относится. И вообще, моя очередь задавать вопросы, – не пошёл у меня на поводу мужчина.
– Я готова, – с преувеличенным энтузиазмом сказала я.
– Почему ты согласилась на тот эксперимент по замораживанию, Юли? Это ведь был ничем не оправданный риск. Не лучше было бы попытаться удалить аневризму? – удивил меня Эмилий.
– Ну, у меня для этого тоже было несколько причин, – ответила я директору его же словами.
– Я весь внимание, – отозвался мужчина.
– Во-первых, в наше время диагноз, подобный моему, был фактически приговором. Я оказалась перед выбором без выбора: сделать операцию – погибнуть, не делать – терпеть невыносимую, непроходящую боль. И мне было страшно, – нехотя призналась я.
После этих слов некоторое время мы молча ели. Омлет был неплохим, но не идеальным. Я готовила гораздо вкуснее, а, кроме того, он успел остыть за то время, что мы вели беседу, поэтому насладиться завтраком не вышло. Да и привкус горечи остался после неприятных воспоминаний.
– Ты говорила, что факторов было несколько. И в чём основной? – напомнил мне Эмилий, морщась после очередного глотка несладкого кофе.
– Да. Что было главным? Наверное, всё же то, что я не поняла Лебедева. Он что-то пытался мне объяснить, но я была так расстроена и напугана, что совсем не вникала в его речи и не прочла документы, – честно сказала я, упорно разглядывая свою кружку, ведь признаваться в собственной глупости было стыдно.
– Что?! Получается, он всё же обманул тебя… – поражённо выдохнул Эмилий и уронил на пол свою чашку.
Глава 17. Происшествие
Юлия Новикова
Эмилий выглядел очень расстроенным и ошеломлённым. Мне показалось, что его реакция на мой рассказ была какой-то чрезмерной, поэтому я решила успокоить работодателя.
– Бросьте, Норман. Не стоит так драматизировать. В конце концов, эта история случилась двести лет назад, – наигранно беззаботно сказала я, подняв кружку с пола.
– Ты не понимаешь, Юли́. Профессор Лебедев совершил преступление – это я тебе как врач говорю. Он не имел никакого морального права экспериментировать над живым человеком, над девушкой, которая доверилась ему. Хорошо, что его теория оправдалась, а если бы нет? Он бы просто убил тебя, даже не попытавшись спасти. Это просто чудовищно! – ещё сильнее разволновался мужчина.
– В наше время говорили, что победителей не судят. Иван Алексеевич рискнул, и я рада, что не напрасно, – с улыбкой отозвалась я, но Эмилию мои доводы не показались убедительными.
– Даже если и так, то позже можно было покаяться в содеянном, а он трусливо умолчал, что ты – это не замороженный труп, а живая девушка. Тебя могли разбудить на сотню лет раньше, – нервно теребя густую бороду, сказал Норман.
– И что бы для меня лично это поменяло? Того мира, в котором я жила когда-то, уже давно нет, да и годы в криосне пролетели незаметно. Я не собираюсь злиться на Лебедева или винить его в чём-то. Неизвестно, как бы всё сложилось, признайся он во всём тогда. В новом времени для меня больше плюсов, чем минусов: мне вернули молодость и здоровье, и это уже очень много, – честно ответила я.
– Тебя могли утилизировать, – привёл очередной весомый аргумент Эмилий.
– И я рада, что этого не случилось. Кстати, откуда ты так много об этом знаешь? Я смотрела информацию в сети, но там только общие сведения о суде и куча домыслов о моей личности, – уточнила я.
– Я работал в центре криотехнологий имени Лебедева. Твоя история была громкой и шокировала многих сотрудников, – как-то нехотя сказал Эмилий.
– А?.. – я хотела спросить, что же такого случилось, что он уволился оттуда и пошёл работать смотрителем заповедника, но в этот момент на руке Нормана ожил аук. Универсальный прибор громко пищал, вибрировал и светился красным. – Что-то случилось? – спросила я.
– Да, это сигнал экстренного вызова. Тебе скоро тоже подключат такой. Извини, но мне нужно бежать, – сказал Эмилий, направляясь к выходу.
– Конечно, – отозвалась я, спеша следом за мужчиной.
Я хотела попроситься пойти с Эмилием, чтобы посмотреть, что же такое случилось? Не ради праздного любопытства, а чтобы в дальнейшем быть готовой к подобным внештатным ситуациям, но вовремя вспомнила, что из одежды на мне только бельё и рубашка шефа, поэтому пошла к своему домику.
Выделенное ме жильё порадовало. Внутри всё было точно таким же, как у Нормана: планировка, мебель, ванная и даже крошечная терраса с видом на голубые инопланетные деревья. Единственным отличием была стерильная чистота, которая делала помещение необжитым и холодным.
Я отправила Леону сообщение, а потом залезла в сеть, чтобы заказать доставку продуктов и всяких мелочей, но тут выяснилась одна неприятная вещь – чтобы забрать заказ нужно будет спуститься на лифте до торгово-развлекательных этажей, потому что выше вход курьерам запрещён. Теперь стало ясно, почему Эмилий мучился без сахара.
Что же, доставку пришлось отсрочить до того момента, как Леон принесёт мой чемодан. Наверное, нужно было взять его с собой сразу, но я побоялась, что трудоустройство сорвётся, тогда бы я выглядела глупо и самонадеянно.
Друг появился достаточно быстро, но был каким-то взбудораженным и
