встретят нас и помогут тебе повзрослеть и стать большим и красивым котиком? – предлагала я всё, что угодно, лишь бы не чувствовать эту безнадёгу и тоску, глядя на угасание чудесного существа.
Если бы кто-то увидел меня со стороны, то наверняка решил бы, что я сошла с ума. У меня у самой пару раз во время этого монолога закрадывались подобные подозрения, но я продолжала бормотать всякую чушь и перебирала пальцами плотный мягкий мех, пытаясь успокоить котёнка. В како-то момент малыш перестал всхлипывать и дрожать, а потом и вовсе неуклюже полез ко мне на колени.
В этот момент я даже растерялась, но откуда-то из-за спины услышала тихий шёпот Эмилия:
– Юли́, я не знаю, каким образом ты здесь оказалась в таком виде, и не представляю, как тебе удалось наладить отношения с мирсом, но не останавливайся. Я сейчас принесу бутылочку со смесью. Попробуй его накормить.
Глава 21. Забота
Юлия Новикова
Через полчаса я уже кормила забавно причмокивающего мирса из бутылки с соской, сидя на спальном мешке и укрытая тем самым тёплым пледом в коричнево-бежевую клетку. От ткани едва уловимо пахло приятным мужским парфюмом, вызывая у меня странное чувство комфорта и защищённости. Заботливый Эмилий принёс всё это с собой и как-то ненавязчиво организовал моё перемещение вместе с котёнком на импровизированную лежанку.
Наевшись, малыш уснул, уткнувшись носом мне в подмышку, а я сидела и не особенно понимала, что мне теперь делать.
– Э… Норман, и что дальше? – шёпотом спросила я, едва не назвав директора по имени.
– Честно говоря, не знаю. Случай нестандартный, я бы даже сказал уникальный. Нужно понаблюдать за вами. Думаю, зоологам будет интересно изучить привязку мирса к гуманоиду, – выдал этот… чёрствый тип.
– Во-первых, малышу сейчас и так страшно. Он остался без родителей в чужом непонятном мире, и меньше всего ему сейчас нужно, чтобы кто-то его донимал своим любопытством, прикрываясь научным интересом. Во-вторых, я обещала котёнку, что мы отвезём его на Умару, где тот найдёт себе приёмную семью среди мирсов. А в-третьих, я спрашивала не про далекоидущие планы, а о том, что мне делать сейчас? Если честно, то я немного устала и хотела бы отдохнуть. Можно ли мне перенести котёнка к себе в домик? – спросила я, неловко ерзая на подстилке.
Конечно, сидеть на спальном мешке было гораздо удобнее, чем на земле, но всё равно комфортным подобное размещение не назовёшь: ноги затекли от неподвижности, и спина гудела от напряжения.
– А-а ты об этом, – задумчиво протянул Эмилий и почесал свою густую бороду. Эх, руки аж зудели от желания взять ножницы и срезать весь этот кошмар, чтобы нормально рассмотреть лицо Нормана! – Лучше всего будет, если ты переночуешь здесь. Я принесу тебе ещё один спальник и подушку, а ещё изменю климатические настройки в этом павильоне на более комфортные. Растения тут весьма неприхотливые, ничего страшного от временного потепления с ними не случится, – «порадовал» меня перспективами мужчина.
Страстью к походной романтике я никогда не страдала, предпочитая комфорт, поэтому мысль о том, чтобы ночевать пусть и не под открытым небом, но в месте совершенно неподходящем для сна, меня совсем не радовала. Только лишь жалость к детёнышу, которому я обещала заботу и безопасность, заставили меня согласиться.
– Ла-адно, – нехотя протянула я. – Но что будет потом, Эмилий? – всё-таки не удержалась я от опрометчивого шага, назвать директора по имени.
Норман скривился, как будто съел что-то кислое, услышав из моих уст это слово.
– Софи всё-так проболталась о том, как меня зовут, – не спрашивал, а утверждал мужчина.
– И что в этом такого? Хорошее же имя, вполне себе человеческое, не вычурное, мягкое и приятное. Почему оно тебе так не нравится? – всё-таки полюбопытствовала я.
– Да, нормальное имя. Есть только одна проблема – оно женское. Как ты думаешь, приятно, когда приятели по детским играм дразнят тебя Эммой или Милкой? – сердито прошептал Норман.
– Дети бывают жестокими, но это не повод отказываться от части самого себя. Торжественно клянусь, что не буду сокращать твоё вполне мужское имя, если позволишь к себе так обращаться, – вполне искренне пообещала я.
– Я подумаю, – проворчал директор, вставая и отряхивая штаны. В отличии от меня, Норман сидел без подстилки.
– Ты так и не ответил на мой вопрос: что будем делать дальше? Я же не могу жить под этим кустом постоянно, – закусив губу, уточнила я.
– Посмотрим на поведение мирса. Думаю, малыш будет не против в будущем переместиться в твой дом, пока я буду улаживать формальности с возвращением его в родной мир, но сейчас его лучше не дёргать, – справедливо заметил Эмилий.
Я только согласно кивнула, наблюдая за тем, как Норман уходит.
Вернулся он довольно скоро. За плечом Эмилия болтался объёмный ранец, а в руках был свёрнутый в компактный рулон спальный мешок и небольшой пакет. Мужчина уверенно и спокойно развернул спальник, расстелив его на мягком газоне, потом вынул из рюкзака набор трубок и полотна и стал мастерить из этого нечто, напоминавшее шатёр или навес.
– Зачем это? Думаешь, тут может пойти дождь? – решила я немного пошутить, над хмурым Норманом.
– Нет, конечно. Автополив я отключил и температуру добавил. Решил, что так тебе будет комфортней, – спокойно отозвался Эмилий, не понявший моего юмора.
– Спасибо. Только не уверена, что это поможет. Я не привыкла в подобным ночёвкам, – честно призналась я.
– Понимаю. Если хочешь, я побуду рядом, пока ты не уснёшь, – предложил Норман, на осторожно вынимая у меня из подмышки котёнка, чтобы переложить его на подготовленную лежанку.
– Хочу, – не стала я отказываться от столь щедрого предложения, наблюдая за директором.
Мне было просто удивительно, что такой крупный и грубый на вид мужчина умеет быть настолько нежным с кем-то маленьким и беззащитным. Это… цепляло какие-то незнакомые струны моей души.
Мирс немного завозился, но не проснулся, а я встала, разминая затекшие конечности.
– Хорошо. Я тут принёс чай и бутерброды, будешь? К сожалению, твои чудесные пирожки я все съел, – мило смущаясь, сказал Эмилий, чем вызвал у меня улыбку.
– Я рада, что тебе понравилось. Я с удовольствием выпью чай, а бутерброды оставлю тебе. Не имею привычки есть на ночь, стараюсь сохранить формы, – призналась я.
– У тебя прекрасные формы, – не подумав,
