одарённости, поэтому выводы пока делать рановато. Но всё равно интересно получается.
— Ладно, я тебя поняла, Коно, — кивнула женщина. — Гранд-мастер Хестор?
— Возможно, Таннум укрепил его мышцы… — сквозь стиснутые зубы выдавил из себя инструктор.
— Это нынче считается преступлением? — поинтересовался Фест. — Или кодексы пересмотрели?
— Нет.
— Курсант Авери, можешь быть свободен, — прекратила мучения сотрудника Авелина. — Впредь учитывай свою силу. Убьёшь кого-то, даже случайно, снисхождения не жди.
— Вас понял, а что по моему выигрышу?
Заместитель ректора удивлённо посмотрела сначала на меня, а затем на тренера.
— Эрик поставил сорок очков на кон, — нехотя пояснил тот.
— У курсанта отрицательный счёт!
— Он должен был в случае проигрыша принести извинения сестре Эрика. Но так как есть вопросы к его победе…
— Какие именно? — невинно поинтересовался я.
Женщина на секунду задумалась, после чего кивнула.
— Хорошо, ваши счета будет откорректированы.
— Благодарю вас, гранд-магистр, — с улыбкой поклонился я.
— Это тебе не слишком поможет, — поморщилась она. — Свободен.
У меня имелись на этот счёт возражения, но я оставил их при себе. Всё-таки сорок семь очков, это не фига с маслом. Учитывая те крохи, что удалось наскрести за неделю, мне осталось отыграть ровно тридцать пять очков. Такой резкий скачок почти уровнял меня со вторым местом. Которое нынче занимала Сатания, будь она трижды неладна.
Против моего ожидания Фест не стал ускоряться, покинув допросную, а проводил меня до самых покоев, как взаправдашний наставник. Аж страшновато стало.
— Ты поступил правильно, настаивая на выигрыше, — произнёс он, когда за нами закрылась дверь. — Так тебя сложнее заподозрить в жульничестве.
— Я дрался честно, наставник.
— Разумеется. Если честно, это рисковать собственной жизнью ради сиюминутной выгоды.
— Что вы имеете в виду? — напрягся я.
— Ты слишком много поставил на кон, — пожурил меня некромансер. — Твоя настойчивость импонирует, но мне не интересно учить того, кто не доживёт до зрелости. Подумай над этим.
С этими словами он открыл бронированную дверь и оставил меня наедине с собственными мыслями. Не сказать, что особо весёлыми. Поразмыслить было над чем, но тут из жилой части выглянули одногруппники, услышав наши голоса, и сходу пристали с расспросами. Спасибо хоть у нас больше не стояло занятий, и мне не влепили очередной прогул.
Кстати о них.
Я убедился, что вся группа в сборе, и после краткого пересказа моего общения с начальством академии, задал встречный вопрос:
— Ну и каким местом вы думали до этого?
— В смысле? — недовольно насупился Эхарт. — Разок дал старшаку в дыню, и уже крутым себя почувствовал⁈
— Нет, мне просто интересно узнать, как до вас ещё не дошли элементарные вещи.
— Какие именно? — уточнил Тори.
— Нас пытаются закопать, — ответил я охотно, обведя тяжёлым взглядом каждого. — Причём всех вместе, без разбора. А вы, вместо того, чтобы выбираться, только им помогаете. Нас же предупреждал наставник!
Ребята переглянулись. Многие с непониманием.
— Ты имеешь в виду мой прошлый бой? — поморщилась Рина, чья рука тоже обзавелась временной перевязью.
— Не только, — покачал я головой. — Это лишь частный случай. Хоть и показательный. Проиграй ты, и нам бы не досталось ни шиша, верно?
— Ты тоже считал?
— Нет, просто предположил.
— Ой, тоже мне, новости, — отмахнулась Ива. — С чего нас любить, если мы в первый же день чужую мебель вынесли?
— Дело не в этом, — со вздохом принялся я объяснять. — Даже веди мы себя образцово-показательно, как последние паиньки, ничего бы не изменились. Дело в Фестусе. Его тут на дух не переносят, потому что он стабильно выпускает лучших. Хотя бы вспомните нашего нового императора и его команду. Но это непростой путь, и его точно не пройдёшь в одиночку. Вы же решили не париться, и смирились с положением аутсайдеров. Выгонят-то всего лишь одного? Возможно, меня. Чего тогда переживать, да? Только вот заковыка — наш наставник терпеть не может неудачников. И на мороз выставит всех.
— Мы в курсе, — закатила глаза Криста. — Зачем ты опять это мусолишь?
— Да потому что вы не справляетесь! — взорвался я. — И продолжаете грызться друг с другом! Даже сегодня, когда были бои. Что я, думаете, не заметил этого⁈ Сидите каждый на своём шесте, как нахохлившиеся вороны, и не замечаете других. Думаете только о себе!
Я подхватил с пола личное оружие Сатании — метлу со сломанным черенком — и демонстративно переломил один из прутьев.
— Поодиночке мы уязвимы. Нам нечего противопоставить травле со стороны некоторых работников академии. Но в связке мы уже не такая простая добыча.
— Вообще-то я могу сломать все ветки, — задумчиво произнёс Калдан.
— Тогда я тебе твой рундук разобью, прямо об голову, — зловеще пообещала Сатания. — Если дед меня без веника увидит, он меня точно учить не будет…
— При всём уважении, Рина победила благодаря нашей помощи, — продолжил я. — В итоге у нас получилось отстоять свои очки. Вместе, чёрт вас побери! И если мы хотим победить в турнире, и уж тем более впечатлить наставника, о группе придётся забыть. Мы должны стать командой!
Глава 8
Полная лажа.
Именно так можно описать наши занятия по магии. Ну, или владению Даром, как тут это обычно именуются. У каждой способности существуют свои так называемые «грани», которые необходимо постигать продвинутому пользователю. Чем больше твой прогресс, тем выше уровень, именуемый кругом. Всё проще некуда, и одновременно очень сложно.
Мы сейчас находились на шестом. То есть, могли пользоваться лишь базовыми проявлениями с небольшими вариациями. Вроде той же дозировки силы. В моём случае — огненные шары различной мощности. А вот с пятого ранга уже начиналось полноценное раскрытие функционала. Из всей группы пока это получилось лишь у Сатании, но она относилась к другому условному типу — поддержке, у которой занятия проходили отдельно.
Мы же вчетвером являлись пресловутой «атакой». В эту категорию входили Эхарт, Рина, Криста и я.
Если сравнивать местную армию с мечом, то нам отводилась роль клинка, от которого по статистике умирают чаще всего, а вот поддержка ассоциировалась с рукоятью. Ей тоже можно настучать при желании, но её роль заключается в другом. Целители и вовсе являлись чем-то вроде точильного
