стойку и продолжаю считать деньги в кассе. В проеме появляется голова Пьера, нам приходится общаться с кухонным персоналом и иногда принимать заказы.
— Сегодня хорошо выглядишь, дорогая. — Он улыбается, его золотой передний зуб блеснул на свету.
— Вы и сами неплохо выглядите в это утро понедельника, сэр. — Я улыбаюсь в ответ.
— Пьер! — Кто-то кричит у него за спиной, он с усмешкой показывает большим пальцем через плечо и оборачивается.
Сегодня на нем старая шляпа разносчика газет. Его выбор одежды немного устарел, но если кто-то и может ее носить, так это он. Моя мама рассказала мне, что он готовил ей еду и приносил ее в наш дом в течение нескольких месяцев после моего рождения. Он сделал то же самое для меня после ее смерти, даже сказал мне, что ему нужны работники.
Следующие несколько часов я провожу, обслуживая клиентов, которые приходят и сидят в баре. На самом деле остаток дня мы проводим как-то медленно.
Когда наступает 7 часов вечера, количество посетителей увеличивается. У меня есть несколько постоянных клиентов, которые пьют пиво в конце бара, пока я убираю стаканы за недавно ушедшими людьми. Я напишу Андреа и дам ей знать, что ей не обязательно приходить сегодня вечером, сомневаюсь, что у нас будет больше работы, чем есть.
Отправив это сообщение, я беру пустые пивные бокалы у посетителей передо мной и начинаю их наполнять. Холодок пробегает по моей спине, и воздух начинает казаться немного гуще. Я смотрю на вентиляционное отверстие, чтобы посмотреть, не отключилось ли оно только что.
— Извините, — мои уши навостряются, когда до меня доносится хриплый голос с другого конца бара. Я слегка поворачиваю голову, мои глаза встречаются со знакомой парой ледяных голубых. Я быстро возвращаюсь к бокалам с пивом в моей руке, мое сердце начинает бешено колотиться под рубашкой.
— Я сейчас подойду, — отвечаю я, ставя пиво перед джентльменами, которых обслуживаю.
Я смотрю на таинственного мужчину, которого видела больше недели назад в той задней кабинке в пабе. Направляясь к нему, я чувствую легкое трепетание в животе. Я стряхиваю с себя это чувство и останавливаюсь перед ним, мои губы приоткрываются, когда я делаю тихий вдох.
Вблизи от его красоты захватывает дух. Его миндалевидные глаза, почти серые, проникают сквозь густые темные ресницы, когда он смотрит в мои. Я слегка поднимаю голову, чтобы встретиться с его взглядом, черная щетина, которая была у него на прошлой неделе, теперь превратилась в ухоженную бороду. Он по крайней мере на фут выше меня и, кажется, вдвое тяжелее меня. Он крупный.
Есть маленькие татуировки в виде линий, расходящиеся во всех направлениях, выглядывающие из-за воротника его рубашки к основанию шеи. Я не могла видеть их, когда он был здесь в последний раз, из-за того, где он сидел. Мои глаза опускаются, чтобы увидеть контуры его мышц, перекатывающихся под черной облегающей рубашкой на пуговицах. Швы его черных брюк натягиваются на его крупных бедрах, когда он садится напротив меня. Мои щеки начинают гореть точно так же, как неделю назад под его пристальным взглядом.
Мой взгляд возвращается к его лицу, когда я прочищаю горло. Уголок его рта приподнимается в ухмылке, и я замечаю, как мое нутро нагревается от этого зрелища.
Возьми себя в руки, Бриэль! Я требую, чтобы мое тело вело себя нормально. Я еще раз стряхиваю с себя озноб, прежде чем спросить:
— Чем я могу вам помочь?
— Скотч, — отвечает он, акцент едва заметен в его словах.
Я киваю с улыбкой на сжатых губах и начинаю готовить ему напиток, в то время как его глаза следят за каждым моим движением. Я ставлю стакан перед ним.
— Это будет…
— Что случилось с твоей рукой? — спрашивает он, прерывая меня.
Я смотрю вниз на рукав своей рубашки, который сейчас прикрывает только половину повязки, которую я наложила на рану этим утром. Затем мои глаза снова устремляются к нему:
— Я… эм, — заикаюсь я. Его дерзость отбрасывает меня назад. — Я убиралась у себя на чердаке, и старое разбитое зеркало упало, порезав меня по пути вниз. Но я все это подлатала, и через несколько недель оно будет как новенькое. — улыбаюсь и заставляю себя рассмеяться, чтобы избежать небольшого чувства смущения, которое я внезапно испытываю.
В маленьких городках все такие любопытные, для меня нет ничего нового в том, что кто-то задает личные вопросы. Так я выросла. Я не уверена, почему от его вопроса у меня так запылали щеки. Как и в любом другом маленьком городке, все знают, что у каждого свое дело.
Великолепный мужчина передо мной с маленькой прядью черных волос, совершенно неуместно падающей на лоб, продолжает смотреть мне в глаза, не мигая. Он улыбается, прежде чем сделать глоток напитка, который я ему подала:
— Спасибо. — Он останавливается и наклоняет свой бокал ко мне. Он ждет моего имени.
— Бриэль. — Я выдавливаю из себя. Проглатываю воспоминания о последнем парне, которому я дала свое имя.
— Ах. Спасибо тебе, Бриэль. — На этот раз, когда он улыбается, я вижу, как на его щеке появляется небольшая ямочка. Я никогда не знала, что такая маленькая деталь может быть такой захватывающей.
— Вы новенький в городе или проездом? — Я опускаю подбородок и смотрю на него сквозь ресницы, ожидая, когда он назовет мне свое имя.
Он прищуривает глаза и ставит свой стакан обратно на стойку. Этот парень явно не хочет вступать в светскую беседу. Мне знакомо это чувство.
— Азра. — Его отрывистый тон заставляет меня думать, что на самом деле он не хотел называть мне свое имя. Думаю, я не могу его винить. Мне тоже действительно следует перестать называть свое имя случайным незнакомцам.
Пару лет назад я бы пригласила этого великолепного мужчину к себе домой на ночь. На одну ночь, чтобы позволить ему отвлечь меня от дерьмового шоу, которым является моя жизнь. Он кажется как раз тем типом, который подходит для секса на одну ночь, но именно это мышление в первую очередь втянуло меня в эту драму с Домиником.
То, как хорошо его одежда облегает его тело, не помогает. У нас здесь редко кто-то одевается так же красиво, как он. Ну, кроме Доминика и его друзей, конечно. Хотя они всегда одеваются так, словно отправляются на лучшее поле для гольфа, которое может предложить Луизиана.
— Ну, Азра. Не так уж много людей останавливаются в этом маленьком городке ради чего бы то ни было. — Я снова пытаюсь завязать разговор, начиная убирать бар. По какой-то
