Доминика выпучиваются, когда он понимает, как крепко я сжимаю его горло в своих руках. Я наклоняю свое лицо ближе к его:
— Я настоятельно рекомендую тебе извиниться перед Бриэль за свое неуважение. — Я призываю его чуть громче шепота, его лицо теперь приобретает оттенок фиолетового от недостатка кислорода, который я позволяю ему получать.
Несколько мужчин в баре встают и внимательно наблюдают за нами, ожидая, чтобы разнять нас, если это зайдет дальше. Они слышали все, что он сказал их бармену, поэтому позволяют мне разобраться с этим, в определенной степени, конечно.
— Азра! Отпусти его! — Голос Бриэль подобен прохладной руке, прикасающейся к моей ярости.
— Одну секунду, ангел. — Руки Доминика хватаются за мою рубашку в борьбе за дыхание: — Я не люблю повторяться, Доминик. Ты понимаешь? — Его голова едва заметно кивает, глаза закатываются, а руки начинают обмякать. Я отпускаю его и выпрямляюсь, разглаживая морщинки, которые он оставил на моей рубашке. Ублюдок падает на землю, хватая ртом воздух и кашляя.
— Прости, Бриэль! — Он хрипит, стоя на четвереньках.
— Кто-нибудь еще хочет что-нибудь сказать? — Я спрашиваю его группу друзей, засовывая руки в карманы, меня встречают расширенные взгляды и открытые рты, но никто ничего не говорит. Ни у кого даже не дрогнул мускул. Может быть, у этих парней действительно есть немного здравого смысла. Все в пабе сейчас смотрят в нашу сторону, не зная, что делать.
Бриэль застыла, ее эмоции не поддаются прочтению, в то время как ее медовые глаза перебегают с меня на Доминика на полу, обратно на меня. Я разворачиваюсь на каблуках и ухожу. Я закончу это в другом месте.
12
БРИЭЛЬ
Ваше тело не сдвинулось бы с места, став свидетелем всего, что произошло. Мои клиенты, которым я помогала до того, как вошел Азра, помогают Доминику подняться с земли. Доминик и его друзья уходят, даже больше не посмотрев в мою сторону.
Должна ли я была остановить Азру?
Я не уверена, почему он захотел так защищать меня, но маленькая часть меня благодарна за то, что он это сделал. Я слишком долго мирилась с двусмысленными комплиментами Доминика и его грубым поведением. Я не терплю такого ни от кого другого, и пришло время завязать с ним.
Легкое покалывание пробегает по моему позвоночнику, когда я вспоминаю выражение лица Азры, когда Доминик был груб. Как будто ему было физически больно слушать, как другой мужчина унижает меня. Насилие обычно не вызывает у меня таких чувств, но когда это исходит от кого-то, кто выглядит так же хорошо, как Азра, я не могу не задаться вопросом, как бы эти большие жилистые руки ощущались на моем теле. Если бы он смотрел на меня с такой же дикой ухмылкой, пока его рука сжимает мое горло.
Следующие два часа пролетают быстро, но все еще недостаточно быстро. Я готова вернуться домой и выспаться в этот выходной. Забыть все, что произошло, и каждую мысль об Азре. Он — единственное, о чем я думаю с тех пор, как он вышел из паба.
Наконец-то пришло время закрываться, Пьер выключает для меня табличку "открыто", пока я выполняю свои обязанности в баре. Андреа ответила мне с благодарностью несколько часов назад, но я отвечу ей, когда вернусь домой.
— Ты хочешь, чтобы я остался с тобой, пока ты закрываешься? — Спрашивает Пьер из кухонного окна за стойкой бара.
— Все в порядке, мне все равно не стоит здесь задерживаться.
— Ты уверена, дорогая? Потому что это действительно не проблема. — Зевок прерывает его ответ.
— Я уверена. Ты работал весь день, иди домой и немного отдохни. — Я улыбаюсь, подталкивая его к двери.
— Хорошо, дорогая. Будь осторожна, возвращаясь домой. — Он смеется, а затем исчезает за задней дверью.
Мне не требуется много времени, чтобы закончить все, что мне нужно сделать. Усталость действительно начинает овладевать мной, и я не могу дождаться, когда, наконец, усну в своей постели сегодня вечером. Диван Зака был удобным, но нет ничего лучше своей собственной кровати.
Я беру свои вещи и полный мешок для мусора из бара, который мне нужно выбросить в мусорный контейнер. Я выключаю весь свет, прежде чем выйти на улицу. Задняя дверь закрывается за мной, и я обязательно запираю ее.
Я оглядываюсь по сторонам, пока иду к мусорному контейнеру. Это недалеко от задней двери, но за зданием так темно, что я всегда стараюсь сохранять бдительность. К счастью, крышка большого синего мусорного контейнера уже открыта, все, что мне нужно сделать, это бросить пакет туда.
Мешок для мусора падает на дно как раз в тот момент, когда я отворачиваюсь. Темная фигура на моем периферии проносится мимо меня. Прежде чем я успеваю повернуться к нему, мой затылок ударяется о кирпич здания. Мое зрение затуманивается, но я чувствую ледяную руку на своей шее, едва позволяющую мне дышать.
— Я искал тебя, — шипит мне скрипучий голос. — Вчера ты оставила для меня кое-что. У тебя такой уникальный аромат, охотница. Я точно знал, кто шнырял вокруг. — Я чувствую, как его нос касается моей челюсти, когда я слышу глубокий вдох.
Я несколько раз моргаю, чтобы восстановить зрение. Я узнаю лицо, стоящее передо мной со вчерашнего дня на складе. Это вампир, которого я видела идущим по коридору с другим существом.
Я смотрю в его налитые кровью глаза. Один из характерных признаков вида, помимо странно бледно-серой кожи. Если их клыки скрыты, они могут сойти за обычных людей, если вы не знаете, что ищете.
Должно быть, он почувствовал запах моей крови на металлической двери заброшенного здания и выследил меня здесь.
— Учитывая, как другие отзываются о тебе, я думал, тебя будет труднее поймать. — Он сжимает мое горло немного сильнее, заставляя меня схватить его за запястье. Я пытаюсь отвести его руку, но она не поддается. Я тянусь за маленьким ножом, который всегда ношу за поясом.
— Даже не думай об этом, человеческая мразь. — Холодная рука отрывает меня от стены и прижимает к ней спиной, от удара я роняю нож, который держу в руке. Я чувствую, как что-то стекает по моей шее. Моя голова, должно быть, кровоточит.
Вампир начинает поднимать меня, пока кончики моих ботинок едва не касаются земли. Мне кажется, что моя голова вот-вот взорвется от недостатка кислорода.
Думай, Бриэль. ДУМАЙ!
— Ты хорошенькая малышка, может быть, мне стоит обратить тебя, чтобы оставить себе. — Я зажмуриваюсь, когда он облизывает щеку. — Ты пахнешь… восхитительно, — шипит он, с его клыков капает
