не понял маг.
— Это выражение такое. То есть теперь мне понятна причина того, почему мне нельзя было заниматься каратэ и фехтованием, и почему я обязана была играть на фортепиано и заниматься бальными танцами, а ещё почему он так рьяно требовал отличной учёбы и того, чтобы мы всегда были лучшими. Ну и вообще... папа иногда казался мне странным, не от мира сего, а теперь я другими глазами на него посмотрела.
— И что теперь ты о нём думаешь?
— Что теперь? — Оля задумчиво помолчала. — Я пока не видела ваш мир, но все равно понимаю, как ему было сложно привыкнуть к нашему. И теперь я понимаю, что он маму любит больше всего на свете, потому что ради неё сделал такое... просто в голове не укладывается... — она растерянно замолчала. — Я бы так не смогла. Отказаться от своего мира, родных, всего, что ты любишь... ради одного единственного человека. Это так странно.
— Их любовь совершенно необыкновенна, — с понимающей улыбкой произнёс Николас.
— Им повезло. Наверное.
Вдруг Николас вздрогнул и побледнел. К чему-то прислушался.
— Что случилось? — Оля с удивлением наблюдала за ним.
— Кто-то взламывает защиту вокруг дома, — нахмурился маг. — Причем совершенно нагло. Я пойду посмотрю.
— Будь осторожен! — испугалась Оля.
— Из дома не выходи! Если что, то ты... — он на мгновение задумался. — Кем же ты мне можешь быть?
— Твоей сестрой?
— Мою сестру все знают. А тот, кто ломится сюда так рьяно, наверняка хорошо знает меня и знает, куда именно ломится, иначе не позволил бы себе подобное.
— Твоей девушкой? — Оля невольно покраснела.
Николас оценивающе ее рассмотрел и отрицательно покачал головой:
— Не поверят.
— Почему это? — невольно удивилась девушка.
— Не пойми меня неправильно, — невозмутимо заявил маг, — но ты выглядишь сейчас слишком просто. Зачем мне прятать от всех в лесу обычную горожанку?
— Может быть ты безумно влюблён в меня?
— В тебя? — удивлённо уставился на девушку Николас.
— В меня! — Оля уже начинала тихонько злиться. — А что ваше сиятельство не может влюбиться в горожанку?! — ехидно поинтересовалась она.
— Нет, конечно, — на удивление спокойно ответил Николас. — Я такситум и маг жизни. Представитель высшей касты Эллии. Любая представительница нашей касты будет счастлива быть со мной, а с обычной горожанкой я могу и в городе встретиться в специальном месте.
— С ума сойти! — Оля недоверчиво разглядывала его. — Может я должна поцеловать землю, по которой ты ходишь?
— Нет, конечно! Причём тут ты?! Я говорю о разнице в положении между такситумами и фарутами.
— Кошмар какой-то! — Оля выразительно закатила глаза. — Слава богу, в нашей стране мы прошли этот этап.
— Какой этап?
— Иди уже, сиятельство! Тебя там заждались.
— Если что... ты... — Николас растерянно смотрел на неё: он так и не придумал, за кого можно выдать гостью, — ладно, главное молчи и ничего не говори, чтобы не выдать себя речью, — сказал и исчез, а Оля быстро взяла стопку со своей прежней одеждой, стопку с новой мужской, чтобы их спрятать, и поднялась на второй этаж в комнату, которую ей выделил Николас.
Когда, услышав внизу шум и громкие голоса, она, после некоторого колебания, все же спустилась, то, к своему изумлению, увидела сразу четырёх незваных гостей. Хотя, как четырёх...
Двое молодых мужчин были одеты богато и аккуратно, подобно Николасу, третий был, видимо, тоже одет очень представительно, как и подобает магу из высшей касты, только это было раньше. Сейчас его одежда была сильно повреждена рваными надрезами, камзол небрежно расстегнут, на груди белая рубашка залита кровью. Кроме того, лицо было уставшим, в кровоподтеках, а сам мужчина тяжело опирался плечом о стену, бережно поддерживая висящую, словно плеть, руку. Сломана? Ранена?
Четвёртого гостя осторожно заносили первые двое. Похоже, что он тоже был то ли избит, то ли ранен. К тому же находился без сознания.
Увидев девушку, мужчины застыли, как вкопанные, во все глаза уставившись на неё. И, что больше всего поразило Олю, трое, бывших в сознании, совершенно возмущённо и с претензией уставились на Николаса. Их взгляды очень красноречиво кричали: «Кто это такая?! И откуда она, вообще, здесь взялась?!»
Маг жизни в ответ на три горящих мужских взгляда с невозмутимым лицом сухо произнёс:
— Раненого несите сразу на второй этаж. Вторая комната слева.
Глава 9
Оля в некотором замешательстве остановилась рядом с лестницей, по которой спустилась, поскольку при её появлении незваные гости почему-то поджали губы и застыли с каменными лицами.
Девушка обратила внимание, что мужчины были одеты, как вельможи средневековья: удлиненные камзолы и брюки одинакового фасона приглушённых цветов из хорошей ткани; рубашки явно из тонкого материала, на жилетах богатая вышивка сложного узора; толстый кожаный пояс и шпага на боку; длинные волосы, забранные в хвост или косу, на голове берет с брошью.
Гостья с Земли быстро сообразила, что к ним заявились аристократы Эллии —такситумы, маги, о которых совсем недавно рассказывал Ник. И, скорее всего, судя по их крепким фигурам, широким плечам и оружию, которым они были обвешены, они являлись боевиками.
— Что за девица, Ник? — довольно резко спросил узколицый и темноглазый мужчина, более худощавый и субтильный, чем другие гости. Он не был ранен, держал спину ровно и имел властное выражение лица.
— Моя помощница, — сухо ответил Николас, не впечатленный тоном мужчины.
— Помощница? — переспросил тот подозрительно. — Хм... — задумчиво добавил.
Затем он и ещё один гость, который тоже не был ранен, сняли с себя оружие, аккуратно сложили его на столе и вернулись к магу, находившемуся без сознания, которого до этого они положили прямо на пол.
Мужчины подхватили бесчувственное тело: один взял за плечи, второй — под колени, и понесли мимо застывшей девушки, бросая на нее косые настороженные взгляды.
По тому, как они напряглись, Оля догадалась, что ноша была тяжелой, но это и не казалось удивительным, поскольку бесчувственное тело тоже принадлежало большому, крепкому и явно высокому мужчине.
— Отъелся Стен на харчах Дарвига, — насмешливо заметил один из «несунов», напрягаясь, — теперь пока его дотащим, сами сдохнем.
Услышав знакомое имя, Оля невольно вздрогнула.
«Дарвиг? Дед?»
Она обернулась и встретилась со встревоженным взглядом Николаса, который
