напоминает Аластора…
Сердце кольнуло невольным сожалением: вот бы здесь был Аластор! Ему бы понравилось, наверное… Айлин решительно отогнала непрошеную грусть. Ей уже семнадцать! Она напишет Алу на этих же каникулах, а грустить… нет, она не будет грустить на своем первом настоящем бале!
В полутора десятках шагов впереди Дарра, затянутый в серебряную парчу, подал руку какой-то незнакомой Айлин девушке и повел ее вниз по лестнице. А сразу за ним – Саймон с… ой! Со второй подругой Иоланды! Бывает же такое! А Дерек заметил ее – и от его восхищенного взгляда у Айлин невольно потеплело на душе.
И как же медленно движется это… шествие!
– Доброго вечера, Дерек! – улыбнулась она с должной любезностью, дойдя, наконец, до своего кавалера.
– Ты пришла! – выдохнул он в ответ так, словно ему только что вручили орденский перстень и пост главы гильдии, не меньше. – Семеро, ты все-таки…
«Конечно, пришла, я же обещала!» – чуть не воскликнула Айлин.
– Конечно, я пришла! Я же обещала! – услышала она за спиной звонкий голос с явственным итлийским акцентом.
Взгляд Дерека был устремлен за ее плечо. Медленно обернувшись, Айлин увидела Иду. Невыносимо, отвратительно очаровательную, томную Иду в темно-синем бархате в тон наряду Дерека!
Но… Как это возможно?
Ида, бросив взгляд на ее наверняка растерянное лицо, гадко улыбнулась.
– Как неожиданно, правда, Ревенгар? Ты и в самом деле думала, что у тебя появились поклонники? Вот видишь, Дерек, я же сказала – она точно поверит!
Дерек, с обожанием глядящий на Иду, кивнул, даже не повернувшись к Айлин.
– Я думал, ты только страшная, Ревенгар! – добавил он. – А ты еще и глупая! Только полная дура может поверить, что в нее вот так вот влюбятся с первого взгляда!
Ида снова торжествующе улыбнулась, протянув тонкую смуглую руку, украшенную золотым браслетом, и Дерек, пройдя мимо Айлин, взял пальчики итлийки и, склонившись, поцеловал.
В глазах у Айлин потемнело, и во всем холле вдруг исчез воздух. За что они так с ней?! Разве она хотя бы раз сделала Иде что-то плохое?! Она же… еще и заступалась за нее перед Саймоном, а Ида…
– Это тебе за Аранвена, дрянь! – шепнула однокурсница поверх головы Дерека так тихо, что Айлин едва ее расслышала.
За Дарру? Претемная, что за кошмарная несправедливая чушь! Ведь Дарра отказал Иде вовсе не из-за нее!
Ее, застывшую, обходили другие адептки, с любопытством поглядывали на гадко улыбающихся Дерека и Иду… Почему они не уходят? Чего ждут от нее? Слез? Бегства?!
Не дождутся!
– Я пришла, адепт Финниган, чтобы извиниться перед вами, – услышала Айлин чей-то отчетливый яростно-звонкий голос и только миг спустя догадалась, что этот голос – ее собственный. – Я не могу пойти с вами на бал. Подаренные вами цветы, к сожалению, не подходят к моему платью. Надеюсь, вашей запасной спутнице они подойдут больше.
Стиснув зубы, изо всех сил напрягая руку, чтобы не задрожали пальцы, Айлин отколола от рукава совсем увядший пролесок и сунула его в руки опешившей Иде.
– А теперь, прошу прощения, вынуждена вас оставить.
Заставив себя улыбнуться, Айлин развернулась так резко, что юбка обвилась вокруг ног, и зашагала к лестнице, ведущей в сад. На воздух! Как можно скорее на воздух, туда, где не будет никого!
Никто не увидит ее слез. Никто!
Глава 4
Итлийская паэрана по-арлезийски
Две полузнакомые стихийницы, под ручку торопящиеся навстречу, недоуменно поглядели ей вслед, когда Айлин, задыхаясь от обиды и злости, почти пробежала мимо них. Она чувствовала их взгляд спиной… А если даже ей только показалось, что почувствовала, то все равно вскоре вся Академия будет знать! Зачем? Ну зачем она мечтала пойти на бал? Ведь были же девушки, которых вообще никто не пригласил? И ничего страшного. Перетерпят волну сплетен, как это бывает каждый год, а потом об их позоре все забудут. Никого из них не бросали прямо на лестнице, ведущей к бальному залу! Только ей так повезло…
Айлин промчалась по галерее, спустилась на первый этаж и свернула к саду. Здесь, хвала Претемной, никого не было. Бальный зал, правда, выходил сюда окнами, но они светились далеко, словно волшебные огни из детских сказок, а Айлин выбежала со стороны флигеля. Здесь ее никто не увидит. И хорошо! Она сама ни за что не хочет никого видеть! Ни Саймона с Даррой, ни… Никого – вот! Пусть они там веселятся, пусть танцуют со своими дамами, кто бы это ни был, едят мороженое, приготовленное лучшим кондитером столицы, улыбаются и…
Она всхлипнула и села на скамью под раскидистым кустом, еще лишенным листьев, но уже с клейкими пухлыми почками. Поежилась от сырости, но щеки пылали, и Айлин приложила к ним ладони, почти с упоением злясь на себя, – какая же невыносимая дура!
На Дерека ей почему-то даже злиться не хотелось. Просто было противно… А Ида… Ну вот Иде она еще припомнит! Правильно говорил мэтр Бастельеро, что враги воспринимают терпение как слабость! Если бы Ида ее боялась, ни за что не рискнула бы сыграть такую шутку. Ну что ж, теперь станет бояться! И никакой помощи Саймона с Даррой! Ни за что Айлин не станет жаловаться! Ни Воронам, ни… вообще никому – вот!
Она снова всхлипнула, на глаза наворачивались предательские слезы. Как же хорошо, что она не стала красить ресницы – сейчас была бы страшнее давно похороненного умертвия. А ей ведь еще возвращаться в комнату. Придется закрыться там и сидеть до утра, пока не вернется Иоланда. Наверняка еще и с подружками… И будут сочувственные вздохи, неважно, лживые или искренние – от вторых даже хуже. И тогда хоть из Академии уходи-и-и…
Айлин до боли стиснула пальцы, так что ногти врезались в ладонь, оборвала очередной позорный всхлип. Не будет она плакать! Только не из-за этих! И в комнату не пойдет, во всяком случае, пока… Здесь тихо и спокойно, а что скоро будет слышна музыка из бального зала, так это даже хорошо, можно притвориться перед самой собой, что просто разгорячилась от танцев и вышла подышать воздухом. Нет, глупо. Да и уйти все равно придется, потому что после нескольких перемен музыки из зала начнут потихоньку сбегать те, кому не терпится оказаться под цветущей вишней – законным поводом поцеловаться. И, значит, надо уйти до этого. Но не прямо сейчас!
Она прислушалась – из далекого зала послышались первые такты. Ловансьон! Торжественный, великолепно красивый, медленный… Сейчас пары выстраиваются в длинный ряд, готовясь пройти по залу
