Читаем без скачивания Прочитанные следы - Лев Самойлов

Несмотря на то что Будник уже признался, что он не колхозник, а бывший дворянин и кавалергард, окончивший в свое время офицерскую школу, в разговоре он все время подделывался под простой язык сельского жителя.

Родина это раздражало.

— Все стараетесь под мужичка играть? — сказал он и иронически повторил последнюю фразу Гостева-Будника: — «Затмение на меня нашло»! Слишком легкое и наивное объяснение. Ну что ж, доберемся до истины и без вашей помощи.

Когда арестованного увели, Родин встал из-за стола, прошелся по комнате, а затем спросил Кленова, кивая в сторону двери:

— Верите?

— Ни одному слову! — твердо ответил Кленов.

— Так уж и ни одному? — рассмеялся Родин. — Я, значит, подобрее вас. Я, например, верю, что он — Гостев, гитлеровский агент и тому подобное.

— Это бесспорно, Петр Васильевич. Я говорю о второй части его показаний.

— Вы правы, — согласился Родин. — Врет. Безусловно врет! — Он снял и протер очки, снова водрузил их на нос и лишь после этого продолжил свою мысль: — Как и всякий, даже признавшийся, шпион, он пытается спрятать какую-то ниточку от клубка…

— …Который должен будет где-то и когда-то размотаться?

— Да. И если мы эту ниточку не поймаем, она еще когда-нибудь себя покажет.

Кленов промолчал.

— Ниточка, ниточка… — притворно ворчливо проговорил Родин. — Что это я портновской терминологией пользуюсь? Давайте-ка разберемся в фактах.

— Пожалуйста, товарищ полковник. Мы с вами искали троих?

— Троих!

— Мы их и нашли: первый — Грубер, второй — убитый, третий — Будник.

— Значит, по-вашему, все в порядке?

Родин остановился перед Кленовым и не то удивленно, не то сердито посмотрел на него.

— В том-то и дело, что не все в порядке, товарищ полковник. Оказывается, существует четвертый, вернее, первый!

— Ну вот, это — другое дело, — сказал Родин и снова зашагал по комнате. — Вы в этом убеждены? — спросил он после минутной паузы.

— Убежден! — ответил Кленов.

— Так-та-ак… — протянул Родин. — Я тоже. Давайте попробуем дорисовать картину, часть которой скрыл от нас Гостев-Будник.

— Разрешите, товарищ полковник, я попробую…

Родин сел за стол, прикрыл глаза и приготовился слушать.

Капитану Кленову все остальное, скрытое Будником, представлялось так.

Будник нужен был своим хозяевам не только для выполнения эпизодических заданий на этом участке фронта, но и для других, возможно, более важных дел. Поэтому его забросили в наш тыл, в гущу эвакуированного из прифронтовых районов населения, и поручили добраться под видом беженца до условного пункта — села Черенцы и здесь осесть для выполнения первой части задания.

Для маскировки «доброго деда» лучше всего подходил несовершеннолетний «внук». Разведка специально подобрала для Будника глухонемого парнишку, которого шпион потащил с собой в Черенцы. «Внук» играл роль своеобразного показателя добропорядочности, семейных связей и оседлости «колхозника» Будника. Кроме того, он нужен был и для маскировки ожидавшегося агента.

В назначенное время в районе села Черенцы был сброшен с самолета еще один — самый крупный агент, на которого гитлеровская разведка делала главную ставку. Чтобы надежнее законспирировать себя и отвести следы, этот агент — номер первый — выбросился на одном парашюте вместе с напарником. Приземлившись, агент выстрелом из пистолета в упор убил своего напарника, положил около него пистолет, прикрепил к дереву записку на русском языке и таким образом имитировал самоубийство парашютиста. После этого он пошел на встречу с Будником, который ждал в условленном месте, в лесу.

Гитлеровская разведка не скупилась на жертвы, лишь бы обеспечить успех главному агенту и Буднику. Парашютист Курт Грубер был заранее обречен на провал. Ему приказали после приземления дойти до определенного места у реки Кусачки и по рации вызвать «восемнадцатого», а Буднику — сообщить о нем нам. Вместо «восемнадцатого» появились советские разведчики и захватили Грубера. Оружия Грубер не имел. Это весьма важно.

Враги действовали, как им казалось, с точным расчетом. Поимка Грубера, его показания о парашютисте — номере восемнадцатом, находившемся с ним в самолете, труп этого второго, обнаруженный в лесу… Все это должно было убедить советских разведчиков в том, что оба заброшенных агента провалились. Один застрелился. Другой пойман. Искать больше некого. Номер первый и Будник получали возможность действовать.

Кленов замолчал. Родин приоткрыл глаза.

— Все? — спросил он.

— Все, товарищ полковник.

Родин покачал головой.

— Все да не все. Картину вы нарисовали правильно, но она еще не закончена. Не хватает каких-то последних, но очень важных мазков.

— Вам не понравились портновские термины, поэтому вы перешли на живопись?

Родин рассмеялся и погрозил Кленову пальцем.

— Ловите старика на слове? Термины — что! Они помогают делать сравнения, анализировать…

На столе перед Родиным, рядом со следственным делом, лежали некоторые предметы, названные в документах следствия вещественными доказательствами: пистолет «Вальтер», найденный возле убитого парашютиста, «маузер», отобранный у Будника, маленький кинжал, кухонный нож, несколько батарей питания радиостанции, советские деньги. Родин протянул руку и взял со стола еще одно вещественное доказательство — медаль «За трудовую доблесть».

— Вот первое звенышко, — сказал он задумчиво, будто рассуждая вслух. — Медаль! Этой медалью был награжден колхозный сторож и активист Кирилл Будник… Недоумение и первое сомнение вызвала эта медаль. В наградном отделе Президиума Верховного Совета СССР никаких сведений о награждении Будника не оказалось. Появился, так сказать, первый «икс» задачи.

Родин положил на стол медаль и продолжая:

— Выстрел в лесу был вторым «иксом». Хотя, надо сказать, эти «иксы» неожиданно начали появляться со всех сторон. У меня стала крепнуть мысль о том, что полковник Крузе, хитрость и изобретательность которого нам хорошо известны, осуществляет какой-то коварный план. Показания Грубера, поведение Будника подтверждают эти предположения. Вы совершенно правильно определили роль Грубера и убитого парашютиста в этом деле. Они были заранее обречены. А Будник, какова его роль? Почему он появился у нас в штабе?

Родин встретился взглядом с Кленовым и уголками глаз чуть заметно улыбнулся.

— Вы думаете, что и Будника нам подставили? — неуверенно спросил Кленов.

— Нет. Провал Будника не входил в планы Крузе. Будник должен был продолжать работу вместе с агентом, которого мы с вами не нашли. Приход Будника в штаб с известием о парашютисте — хитрый ход. Ведь Будник сразу становился нашим помощником… Зная, что парашютисты где-то в районе, мы могли начать тщательный осмотр села, заинтересоваться людьми. Старый Будник мог рассчитывать на наше неограниченное доверие. У него были основания стараться избежать и личной проверки и обыска. Нет-нет, и Будник, и другой агент, по-видимому, имели задание дальнего прицела.

— Мне не совсем ясно, — признался Кленов.

— Что ж тут неясного? Дни пройдут, фронт двинется дальше, а агенты должны осесть в тылу и ждать сигнала.

— Но ведь война…

— Что «война»? — перебил Родин. — Война кончится, а вражеская разведка останется. Понятно?

— Понятно, товарищ полковник.

— Не обижайтесь, капитан, но мне думается, что вам не все понятно. Вы забываете об очень важном — о масштабах происходящих в наши дни событий. Вот мы с вами работаем, воюем здесь, на этом участке фронта. Мы ловим вражеских шпионов и диверсантов, попавшихся на нашем пути. Но противника интересует не только этот участок и не только нынешний день.

Родин в эти минуты был похож на доброго, умудренного опытом учителя, который просто и понятно объясняет внимательному ученику еще неизвестные тому истины. Кленов понял, что тревожит полковника. Пройдет время — год, два… По опаленным войной и обильно политым кровью дорогам люди вернутся в свои дома. Кончится затемнение. Распахнутся окна, засверкают во всю силу электрические огни, огни, огни. Мир и счастье войдут в каждую семью. Но, может быть, где-то рядом, невидимый и неслышимый, разбитый в открытом бою, притаится враг, чтобы продолжать войну… Сегодня, сейчас об этом думал старый коммунист Родин.

Кленов спросил:

— Вы все о том же — о дальнем прицеле?

— Да.

— О послевоенных днях?

— Да.

— Теперь все понятно.

— То-то же! — Родин улыбнулся, поворошил лежавшие перед ним бумаги, а потом хлопнул ладонью по столу и проговорил:

— Куда же все-таки делся главный агент? Не мог же он испариться, в самом деле? За занавеской он был. Это бесспорно. Куда же он делся?

— Я все время думаю, ищу ответ на этот вопрос: как мог незаметно уйти из избы человек?