– Это… Это ведь мисс Коннолли, да? – спросил Норрис Маршалл.
Роза всхлипнула. У нее внезапно подкосились ноги. Девушка сползла по стене и опустилась прямо на булыжники.
7
Норрис никогда прежде не встречался с господином Праттом из ночной стражи Бостона, но ему доводилось сталкиваться с подобными людьми, с теми, кто так кичится своей властью, что не способны понять непреложную истину, ясную всем окружающим: они непроходимо глупы. Больше всего Норрису досаждали высокомерие Пратта, его движения, выпяченная грудь, военная манера размахивать руками – именно так он шествовал в прозекторский зал больницы. Господин Пратт не был крупным мужчиной, но изо всех сил старался показаться внушительным. Самой впечатляющей его чертой были усы – таких кустистых Норрис с роду не видывал. Они выглядели так, будто рыжая белка вцепилась в его верхнюю губу и никак не хотела отпускать. Наблюдая за тем, как стражник делает пометки карандашом, Норрис не мог оторвать глаз от его усов, представляя, что воображаемая белка внезапно спрыгивает вниз и Пратт пускается в погоню за своей беглой растительностью.
Наконец стражник оторвал взгляд от своих записей и посмотрел на Норриса и Венделла, стоявших возле накрытого простыней трупа. И тут же переключился на доктора Крауча, который – в этом не оставалось сомнений – был главным медиком в помещении.
– Доктор Крауч, так вы говорили, что осмотрели труп? – осведомился Пратт.
– Только поверхностно. Мы позволили себе перенести тело в здание. Было бы неправильно оставить ее там, на холодной лестнице, где любой мог бы споткнуться о тело. Она нам не чужая, но даже если б была посторонней, все равно заслуживала бы толики уважения.
– Значит, вы все были знакомы с покойной?
– Да, сэр. Когда вынесли фонарь, мы все узнали ее. Погибшая – мисс Агнес Пул, старшая медсестра этого учреждения.
– Мисс Коннолли наверняка сказала вам об этом, – вмешался Венделл. – Разве вы не допрашивали ее?
– Да, но я считаю необходимым подтвердить все ее показания. Вы же знаете этих взбалмошных девиц. Особенно ирландок. Они с легкостью врут, все зависит от того, откуда ветер дует.
– Я вряд ли назвал бы мисс Коннолли взбалмошной девицей, – возразил Норрис.
Глаза стражника Пратта сузились, когда он посмотрел на Норриса.
– Вы ее знаете?
– Ее сестра – здешняя пациентка, лежит в родильной палате.
– Вы ее хорошо знаете, господин Маршалл?
Пратт изучающе смотрел на Норриса, и юноше это не нравилось.
– Однажды мы с ней разговаривали. О лечении ее сестры.
Карандаш Пратта заскользил по бумаге.
– Вы ведь изучаете медицину, верно?
– Да.
Пратт оглядел одежду Норриса:
– На вашей рубашке кровь. Вы знаете об этом?
– Я помог вынести тело с лестницы. А до того ассистировал доктору Краучу.
Стражник воззрился на Крауча:
– Это правда, доктор?
Норрис почувствовал, что краснеет:
– Думаете, я стал бы врать об этом? В присутствии доктора Крауча?
– Мой долг – искать правду.
«Ты слишком глуп, чтобы распознать, когда тебе говорят правду, а когда лгут», – подумал Норрис.
– Господин Холмс и господин Маршалл – мои ученики. До этого на Брод-стрит они помогали мне со сложным вызовом.
– Кого вы вызывали?
По тому, как доктор Крауч уставился на Пратта, было ясно, что вопрос стражника поразил его.
– Как вы думаете, кого мы вызывали? Духов?
Пратт хлопнул карандашом по записной книжке:
– В сарказме нет необходимости. Я просто хочу знать, где каждый из вас был нынче вечером.
– По мне, это просто возмутительно. Я врач, сэр, и вовсе не обязан отчитываться в своих действиях.
– А эти двое – ваши ученики? Вы были с ними весь вечер?
– Нет, не были, – будто бы ненароком возразил Венделл.
Норрис с удивлением посмотрел на своего коллегу. Зачем снабжать этого человека ненужными сведениями и тем самым лишь подпитывать его подозрения? Стражник Пратт и вправду напоминал готового к прыжку усатого кота, который притаился у мышиной норы.
– И когда же вы не были в обществе друг друга?
– Желаете, чтобы я описал вам свои визиты в отхожее место? Кажется, я и по большой нужде ходил. А вы, Норрис?
– Господин Холмс, я не понимаю вашего отвратительного юмора.
– К таким абсурдным вопросам без юмора и не подступишься. Бог ты мой, да ведь именно мы вызвали ночную стражу!
Усы Пратта задергались. Белка заволновалась.
– Не вижу никакой необходимости в богохульстве, – холодно ответил стражник, засовывая карандаш в карман. – Ну что же. Покажите мне тело.
– А разве констебль Лайонс не должен присутствовать? – осведомился доктор Крауч.
Пратт одарил его гневным взглядом:
– Утром он получит мой отчет.
– Он должен быть здесь. Это серьезное дело.
– В данный момент за все отвечаю я. Все факты будут изложены констеблю Лайонсу в более подходящее время. Я не вижу причины поднимать его с постели. – Пратт указал на прикрытое тканью тело. – Откройте ее, – повелел он.
Пратт принял невозмутимую позу и выпятил подбородок, желая показать: я настолько самонадеян, что какой-то там труп вряд ли сможет меня смутить. Но когда доктор Крауч откинул простыню, Пратт невольно разинул рот и отшатнулся от стола. Норрис уже видел труп и даже помог занести его в помещение, но все равно в очередной раз был потрясен видом тех ранений, которые были нанесены Агнес Пул. Покойницу не стали раздевать, да это и не нужно было делать. Передняя часть ее платья была вспорота ножом, и на виду оказались все увечья – раны были такие жуткие, что стражник Пратт, замерший на месте и белый как полотно, некоторое время не мог вымолвить ни слова.
– Как видите, – начал доктор Крауч, – раны ужасны. До приезда представителя властей я не стал завершать осмотр. Но беглого взгляда достаточно, чтобы заключить: убийца не просто вспорол тело жертвы. Он пошел гораздо дальше, гораздо. – Закатав рукава, Крауч взглянул на Пратта. – Если хотите рассмотреть повреждения, вам придется приблизиться к столу.
Пратт сглотнул:
– Я… я и так все отлично вижу.
– Сомневаюсь. Но если вы слабоваты для такого зрелища, то не стоит извергать содержимое своего желудка на труп. – Надев фартук, он завязал его на спине. – Господин Холмс, господин Маршалл, мне нужна ваша помощь. Вам повезло, что вы сможете как следует попрактиковаться. Не всем студентам выпадает такая счастливая возможность на первом году обучения.
«Счастливая» – в голове Норриса это слово никак не вязалось с тем, что он видел, глядя на рассеченное туловище. Он вырос на ферме отца, а потому запах крови и убой свиней и коров были ему не в новинку. Он уже не раз практиковался, помогая фермерам потрошить туши и снимать шкуры. Норрис знал, как выглядит и как пахнет смерть, ибо всегда трудился в ее присутствии.
Но это был другой лик смерти – слишком уж близкий и слишком знакомый лик. Сердце и легкие, на которые он смотрел, принадлежали не свинье и не корове. А лицо с отвисшей челюстью всего несколько часов назад было покрыто живым румянцем. Он смотрел на сестру Пул и, вглядываясь в ее остекленевшие глаза, будто бы видел свое будущее. Норрис неохотно снял со стены фартук и, повязав его, стал рядом с доктором Краучем. Венделл оказался по другую сторону стола. Их разделял окровавленный труп, однако лицо Венделла не выражало отвращения, напротив, в его чертах сквозило чрезвычайное любопытство. «Неужели только я помню, кем была эта женщина? – изумлялся Норрис. – Человеком она была не самым приятным, это уж точно, но ведь она не обычная покойница, не безымянный труп, предназначающийся для вскрытия».
Окунув тряпку в таз с водой, доктор Крауч осторожно удалил кровь с краев раны.
– Как видите, господа, лезвие, скорее всего, было достаточно острым. Порезы ровные и очень глубокие. А рисунок… рисунок весьма интересный.
– Что вы имеете в виду? Какой рисунок? – спросил Пратт приглушенным голосом, звучавшим так, словно он говорил в нос.
