Ивэн отшатнулся, отползая по грубой деревянной кровати, выставляя перед собой задрожавшую ручку.
– Ты это назло мне?! – зарычал Флоран. – Чтобы я бегал, искал тебя, думал, куда ты спрятался, паршивец?
Он замахнулся, удерживаясь в последнюю секунду, чтобы не ударить. Это было и незачем. Ивэн и так сжался в комочек, притянув острые коленки к груди. В одной тонкой ночной рубашке до пят, которая вряд ли защищала от холода. И сколько времени Ивэн пробыл здесь так? Флоран не хотел и думать.
– Нет! Нет, пожалуйста! – на глазах Ивэна заблестели слезы.
– Тогда на кой… зачем нужно приходить спать в нетопленую башню сразу после моей свадьбы? Отвечай, щенок! – Флоран перехватил Ивэна за рубашку на груди, едва не вздергивая над кроваткой. – Надеюсь, ты придумаешь нормальное оправдание. Или я задам тебе такую трепку, что ты у меня неделю не сядешь!
Голос у Ивэна от испуга стал совсем тонким, пищащим, как у двухмесячного котенка:
– Мне не спалось! Всю ночь! И я сбежал тихонечко! Я думал, рано проснусь и вернусь быстренько, и никто и не заметит!
Вот только Флорана этим было не разжалобить. Он прекрасно понимал: стоит юному принцу слечь с жаром сразу после торжества, и что подумают люди? Что новоявленный король решил избавиться от подрастающего конкурента! Раз он уже без надобности в качестве воспитанника, дающего воровать крошки власти. Так что Флоран прищурился зло и темно.
– О, я заметил, Ивэн.
– Пусти меня. Ты плохой! – задергался Ивэн со слезами, но уже не от испуга, а от искренней, надрывной детской обиды. – Эту башню мама с папой для меня украшали! Это их подарок! Чтобы ближе к облакам! А я в ней всего ничего пожил, и ты мне запретил! Ты нарочно! Чтобы отобрать!
Ивэн всхлипнул, на ресницах блестели слезы. Он никогда не был капризным и вредным, так что и здесь дело явно заключалось не в избалованности и детской прихоти. Ивэн отчаянно скучал по тем временам, когда его мама и папа еще не умерли.
Флоран тяжело вздохнул, разжимая пальцы.
– Бэзил и Лотта погибли через два месяца, как было закончено внутреннее убранство этой башни. Они не знали, что зимой здесь окажется слишком холо… – заговорил он максимально сдержанно, но потом вспылил и дернул Ивэна за руку. – Да что я перед тобой отчитываюсь?! Быстро встал! Ты идешь приводить себя в порядок и на завтрак, а если опоздаешь на тренировку, то я…
Флоран силой стянул Ивэна с кровати. Он в первую минуту попытался упереться, как молодой барашек, но под грозным взглядом новоявленного отчима сломался, послушно склонил голову. Как вдруг раздались торопливые шаги на винтовой лестнице, и в небольшой круглой комнатке зазвенел пронзительный голос Лотты:
– Не смей! Не трогай его!
***
Ивэн повернулся на мой голос, и мне захотелось заплакать. Столько надежды, отчаянной и светлой, было в его глазах. Похоже, раньше никто не защищал этого бедного ребенка. А теперь пришла целая команда. Ведь рядом со мной стоял Луи. Мы столкнулись случайно возле детской, когда слуги сообщили мне, что Ивэн пропал. А проходящая мимо служанка брякнула, что видела, как Флоран направляется в северную башню, где раньше находились покои маленького принца. Теперь она топталась за нашими спинами, нервно теребя в руках метелку для пыли, явно боясь огрести не то от меня, не то от Флорана. Сложно слугам, когда в королевской чете разлад!
Ивэн, вывернувшись из хватки Флорана, сбежал под нашу защиту. Луи приобнял его за плечи, дрожащего, напуганного, и что-то успокаивающе зашептал на ухо. Я же встретилась взглядом с Флораном. В его глазах была странная досада. От того, что я уже во второй раз застала его в самом уродливом свете?
– Что ты здесь делаешь, Лотти? – со стоном выдохнул Флоран, проводя ладонью по волосам.
– Хотела поговорить с тобой, – процедила я сквозь зубы. – Хорошо, что пришла вовремя, пока ты не схватился за розги… Ах да, ты предпочитаешь хлыст? Интересно, напугать или всерьез искалечить ребенка до шрамов?
Я невольно подалась вперед, сжимая кулаки, чувствуя себя собачкой на слишком короткой цепи. Когда о-очень хочется вцепиться клыками в горло, но ошейник удерживает на месте. Флоран помрачнел, бросив взгляд в сторону Луи.
– Мы здесь не одни. Думаю, нам стоит успокоиться. Составишь мне компанию за завтраком, как раз все и обсудим.
Это был не вопрос. Приказ. Причем, не предвещающий ничего хорошего. Я нервно сглотнула. Если за этим завтраком на кусочки порежут не стейк, а меня, то ничего удивительного. Луи почувствовал мои эмоции. Он шагнул ближе, незаметно для Флорана коротко коснувшись руки. Хотел показать, что рядом? Это была мелочь, но на душе у меня потеплело.
Щеки распылались. Флоран оказал себе медвежью услугу этой ночью. Он так хотел внушить мне стыд, неприязнь к Луи, унижая бесстыдными картинками о нем? А в итоге… Я лишь незаметно свела бедра под платьем, вспоминая это. Ощущая непрошеную волну желания к этому мужчине, с мыслями о которых горела от страсти этой ночью.
– В таком случае позволите мне присутствовать? – Луи сладко, коварно улыбнулся Флорану, а потом поймал мою руку, едва-едва целуя тыльную сторону. – Моя королева, мы столько времени не виделись… Расскажете мне последние новости дворца? Слышал, артефакт принца недавно сработал и преподнес всем большой сюрприз?
Флоран сдавленно кашлянул. Ведь Луи ясно дал понять, что все мы трое связаны одной тайной. И никому не выгодно, чтобы во дворце узнали, что я попаданка. Так что Флоран переступил через себя, хотя по поджатым пальцам было видно, что он с большим удовольствием придушил бы Луи, чем согласился бы с ним чаевничать.
– Еще какой. Хорошо. Присоединяйся, Луи. Если только не собираешься соблазнять мою жену и пытаться кормить ее с рук. Я слишком хорошо знаю, какой ты ловелас, – скорее, оскалился, чем улыбнулся, Флоран и кивнул служанке. – Эй, ты, отведи принца в его покои, позаботься о горячей ванне и травяном чае. Да поживее. Если он заболеет из-за того, что ты копаешься, поплатишься.
Втроем мы спустились в одну из уютных гостиных, куда и подали легкий завтрак. Ну, это по словам Флорана легкий. А на деле слуги принесли несколько серебряных подносов, на которых стояли блюда с разными вкусностями. Бутерброды с тающим на языке сыром и какой-то особой ветчиной, пахнущей пряными травами, лежали на одной тарелке. На двух других
