Недобро усмехнувшись, Дейрдре раскинула руки над распятым на столе телом девушки. Из груди несчастной вырвался пронзительный нечеловеческий крик. Зловещая магия Дейрдре делала свое черное дело.
Церемониальная комната много раз слышала подобные крики. Ни один из друидов, попавших сюда, не вышел из нее живым. Их кровь, стекая по выдолбленным в каменном столе специальным желобкам, заполняла стоявшие по углам четыре высоких каменных сосуда.
Используя черную магию, Дейрдре пустила в ход свои волосы. И со зловещей усмешкой наблюдала, как пряди волос раз за разом опускаются на спину несчастной девушки, оставляя на ней кровавые рубцы.
К тому времени, как измученная жертва перестала кричать, белоснежные волосы Дейрдре, пропитавшись кровью, стали густо-багровыми и, словно насытившиеся пиявки, улеглись на полу у ее ног.
Довольная улыбка скользнула по губам Дейрдре. Закрыв глаза, она принялась нараспев читать древнее заклинание, призывая на помощь самого Сатану.
Когда Дейрдре открыла глаза, то увидела, как неподвижное тело девушки окутала струйка черного дыма — прильнув к жертве, словно черная пиявка, она жадно высасывала из нее последние силы. В тот момент, когда жизнь окончательно покинула несчастную друидку, ее душа, уже не принадлежащая ей, оказалась во власти драу.
— Я твоя! — воскликнула Дейрдре. И, замахнувшись, вонзила кинжал прямо в облако черного дыма, клубившееся над телом жертвы.
Кинжал по самую рукоятку погрузился в живот девушки. Дым понемногу рассеялся, однако до завершения ритуала предстояло еще кое-что сделать. Уже забыв о жертве, Дейрдре принялась собирать стоявшие по углам стола каменные сосуды, куда стекла кровь. Чтобы заклинание обрело силу, ей нужно было выпить ее — только таким способом можно было забрать у друидов магию.
Как бы мало ее ни было у этой девчонки, все же это магия, и ею не следовало пренебрегать. Дейрдре чувствовала, как с каждой каплей крови растет ее сила.
Две магии — ее собственная и магия друидов — смешались в ней. Поднявшийся ветер, вцепившись в подол ее юбки, с воем тряс ее, словно изголодавшийся дикий зверь, дергал пряди белых волос. Дейрдре зажмурилась, подставив ветру лицо. С каждым разом это было все приятнее. Дейрдре чувствовала, что становится сильнее, чувствовала, как крепнет ее магия.
— Данмор, ты здесь? — бросила она через плечо. — Приведи ко мне следующего!
Нетерпение Дейрдре было так велико, что она, не дожидаясь возвращения Данмора, принялась развязывать кожаные ремни, стягивавшие конечности замученной девушки. Сильным толчком сбросив окровавленный труп со стола, она нетерпеливо ждала, когда Данмор приведет к ней следующую жертву.
Один за другим друиды поднимались на жертвенный алтарь, чтобы умереть на нем. Дейрдре не испытывала к ним жалости. Их кровь делала ее сильнее, а значит, их жертва была не напрасна. Ни плач, ни крики, ни мольбы несчастных женщин не заставили ее сердце дрогнуть.
Так было до тех пор, пока в комнату не приволокли последнюю.
— Пожалуйста! — рухнув на колени, взмолилась она.
Дейрдре с любопытством разглядывала немолодую женщину. Глубокие морщины, избороздившие ее лицо, говорили не только о грузе прожитых лет, но и о выпавших на ее долю тяготах. Повязка сбилась набок, пока ее вели сюда, и из-под нее в разные стороны торчали седые космы.
— Пожалуйста — что? — издевательски хмыкнула Дейрдре. — Надеешься, что я пожалею тебя? Тогда посмотри, что я сделала с твоими подругами!
Старуха дико огляделась по сторонам. Заметив в углу груду окровавленных тел, она забилась, стараясь вырваться из рук виррана. Бедняга была в таком ужасе, что даже не замечала, как когти виррана вонзились в ее тело и из глубоких ран брызнула кровь.
— Итак? — ухмыльнувшись, спросила Дейрдре. Смерть друидов неизменно приводила ее в хорошее настроение. И сейчас она играла с несчастной женщиной, как сытая кошка — с мышкой. Собственно говоря, только поэтому она и не спешила ее убить.
— Я много дней прожила в замке Маклауд. Я могу многое о нем рассказать! — взвизгнула жрица.
Это было уже интереснее.
— В обмен на что? — заинтересовалась Дейрдре.
— На жизнь, — не колеблясь ни минуты, ответила женщина. — Я не хочу умирать.
— Вот как? — протянула Дейрдре. — И сколько же ты еще надеешься прожить?
— Не важно! — отрезала та.
Скрестив руки на груди, Дейрдре задумалась. Она уничтожила уже немало друидов, но ни один из них не сказал ни слова об обитателях замка Маклауд. Наверное, следовало расспросить их как следует, прежде чем убивать, с некоторой долей раскаяния подумала она. Но стоило ей рассвирепеть, как она тут же теряла способность здраво рассуждать — и в этом была ее слабость.
Именно поэтому Дейрдре так старалась держать себя в руках.
— Говори! — велела она. — Расскажи мне все, что ты знаешь.
— И тогда ты пощадишь меня?
— Это зависит от того, насколько важными окажутся сведения.
Женщина судорожно провела языком по губам.
— В замке живут двенадцать Воинов, — заторопилась она.
— Об этом мне уже известно, — отмахнулась Дейрдре.
— Кроме Воинов, там есть еще шестеро друидов, включая троих наших, которые ни за что не покинут замок.
— Что ж, значит, они умнее вас, — хмыкнула Дейрдре. — И кто эти трое?
— Фиона, мать крошки Брэйдена. И Риган.
По губам Дейрдре скользнула улыбка.
— Ах да… Риган. Тот самый драгоценный артефакт, который вы все так яростно защищаете?
Старая жрица нерешительно кивнула.
— Но мне донесли, что во время нападения на замок ее ранил какой-то смертный, — продолжала допытываться Дейрдре.
— Нет! — Глаза женщины расширились.
Дейрдре пожала плечами:
— Не важно. Скоро я все равно узнаю, жива Риган или мертва. Ты удивилась бы, узнав, сколько мне удалось выяснить о ней, проникнув в сознание Мэйри.
При этих словах старуху затрясло.
— Так это ты… — ахнула она. — Это из-за тебя Мэйри вдруг принялась изрыгать все эти жуткие богохульства!
— Что ж, я была очень убедительна, верно? — хмыкнула Дейрдре. — Мэйри на старости лет потеряла свою силу. Будь ее магия сильнее, думаю, она смогла бы сопротивляться дольше. Мне без особого труда удалось подчинить себе ее душу и тело… если честно, это было даже неинтересно.
Ошеломленная жрица могла только таращиться на нее — судя по всему, до нее только сейчас дошло, насколько опасна Дейрдре.
— Что-нибудь еще? — холодно осведомилась та.
— Человек… — прошелестела жрица.
— Какой еще человек?
Подбородок жрицы задрожал, из глаз ручьем хлынули слезы.
