от старого этапа социалистического соревнования. В прошлом, года три тому назад, в период первого этапа социалистического соревнования, социалистическое соревнование не обязательно было связано с новой техникой. Да тогда у нас, собственно, и не было почти новой техники. Нынешний же этап социалистического соревнования - стахановское движение, наоборот, обязательно связан с новой техникой. Стахановское движение было бы немыслимо без новой, высшей техники …
Далее. Стахановское движение - это такое движение рабочих и работниц, которое ставит своей целью преодоление нынешних технических норм, преодоление существующих проектных мощностей, преодоление существующих производственных планов и балансов. Преодоление - потому что они, эти самые нормы, стали уже старыми для наших дней, для наших новых людей. Это движение ломает старые взгляды на технику, ломает старые технические нормы, старые проектные мощности, старые производственные планы и требует создания новых, более высоких технических норм, проектных мощностей, производственных планов. Оно призвано произвести в нашей промышленности революцию. Именно поэтому оно, стахановское движение, является в основе своей глубоко революционным …»(И.В. Сталин. Речь на Первом Всесоюзном совещании стахановцев 17 ноября 1935 года. Сочинения. Т. 14. С. 24-25).
В 1988 году советские ревизионисты назвали шахтёра Алексея Стаханова (1905-1977) обманщиком — он не в одиночку достигал своего результата работы. На самом деле в стахановском движении важно было товарищеское сотрудничество, что настоятельно подчёркивал сам Стаханов. На фото 1935 г. он объясняет коллегам свой метод работы.
Современные ревизионисты типа Хрущёва, Брежнева и их преемники превратили принцип производительности труда при социализме в принцип капитализма, при котором совокупность бюрократии как совокупный капиталист присваивала вновь созданную прибавочную стоимость и распределяла прибыль между собой. Чтобы привязать рабочих к бюрократически-капиталистической системе, им предложили «материальный стимул для повышения эффективности», назвав эту систему «движением новаторов».
Уже в начале 1972 года в «REVOLUTIONÄRER WEG» № 8 была высказана точка зрения об обмане современных ревизионистов:
«(Современные ревизионисты с их ‹новой системой материального стимулирования› охотно ссылаются на социалистический принцип распределения, указывают, что ‹всегда были› неравная заработная плата и даже премии, и что классики марксизма-ленинизма полемизировали с мелкобуржуазным эгалитаризмом. Однако легко увидеть, что Новая экономическая система не имеет ничего общего с социалистическим принципом распределения. Как мы видели, сегодня размер фонда материального стимулирования» и, таким образом, премия отдельного рабочего зависит теперь в основном не от индивидуальной выработки — даже не от общей выработки коллектива — а от прибыли, рентабельности предприятия. Так что теперь не тот рабочий, который работает больше и лучше, получает более высокую премию, а тот рабочий, который работает на более прибыльном предприятии. Вполне возможно — и так очень часто бывает — что двое рабочих получают совершенно разную заработную плату за одну и ту же работу только потому, что один из них работает на более современно оборудованном и, таким образом, более прибыльном заводе, или просто потому, что директор завода имеет меньше совести и лучше пользуется всеми рычагами новой капиталистической системы, чтобы так или иначе поднять прибыль»(В. Диккут. Реставрация капитализма в СССР. С. 119).
Маленькие ревизионисты подражали большим: «Как тот откашливается и плюет, так другой его имитирует».
На вышеупомянутой профсоюзной конференции также выступил Фюссель из VVB (объединения народных предприятий) Целлюлоза, бумага и картон:
«Кто новатор? Новатором быть может только тот, кто обеими ногами находится в самом разгаре событий; кто ходит по миру с открытыми глазами и при каждой возможности думает о том, как он может усовершенствовать свою работу и как он может способствовать усовершенствованию работы других …».
Это потогонная система труда и она не имеет ничего общего с социалистическим соревнованием. Это «движение новаторов» служило бюрократическому капитализму:
(1) сделать материальный стимул приемлемым для рабочих
(2) популяризировать выражение «реальный социализм»
(3) подавить возникающую революционную оппозицию в зародыше.
Однако этот обманчивый манёвр мог быть эффективным только до тех пор, пока его не поняли, и тогда последовала разочарованность среди масс.
Сверх того, бюрократический капитализм в области техники не выдерживал сравнения на мировом рынке с государственно-монополистическим капитализмом из-за электронной революции. Бюрократический капитализм был запрограммирован на крушение.
Закостенелая плановая система и электронная революция
Рабочие и служащие чувствовали на практике, что "новаторское движение" и постоянные призывы к повышению производительности труда не служили улучшению условий их жизни — они отвернулись и более или менее невозмутимо пропускали эти пустые фразы мимо ушей.
Новая техническая революция, вызванная внедрением микроэлектроники в производство, довела это противоречие между теорией и практикой до крайности. Оказалось, что бюрократический капитализм не был в состоянии освоить новую технологию и что он безнадёжно отставал от Запада.
Это уже вырисовывалось в 1960-х годах, когда СЕПГ тщетно пыталась взять под контроль кибернетику как фундаментальную науку автоматизации производства. Изначально греческий философ Платон (427-347 до н.э.) называл кибернетику «искусством управления кораблём». В конце 1940-х годов этот термин использовался для обозначения новой развивающейся науки о «регулировании и обработке информации в живых существах и машинах».
В 1961 году ЦК СЕПГ назвал кибернетику «теорией связи динамических, саморегулирующихся систем с их подсистемами». Для применения к практике это должно было означать осуществление живого взаимодействия между различными уровнями экономического планирования и управления, поощрение самостоятельной инициативы и ответственности, а также обеспечение максимальной гибкости.
На первый взгляд, большая «самостоятельность предприятий», перенятая от Советского Союза с так называемой «новой экономической системой», соответствовала идее кибернетики. Однако в действительности творческому взаимодействию между различными уровнями, а также между исследованиями и производством, были созданы непреодолимые границы ориентацией на прибыль предприятия. Решающим было её увеличение, из-за чего основной стала собственная позиция, а отнюдь не отношения с другими сферами. Творческие инициативы стали риском, которому никакой директор предприятия добровольно не подвергался, а инициатива масс рабочих и служащих была задушена в атмосфере несвободы и слежки.
Когда в 1971 году Хонеккер с помощью советского руководства вытеснил Ульбрихта, кибернетика была исключена из официальной доктрины руководства и планирования. Для укрепления центральной партийной, государственной и экономической бюрократии были предприняты различные меры по рецентрализации, но целью предприятия оставалось получение прибыли.
Пропагандистская публикация Государственного секретариата по западногерманским вопросам за 1970 год самонадеянно гласила:
«После проникновения химии в производство, электронная обработка данных и управление технологическими процессами — новинка научно-технического прогресса — также постучались в двери. Повсюду, во всех сферах народного хозяйства и общественной жизни это вызывает революционизирующие изменения … Государство, которое не познаёт эти линии развития или не уделяет им достаточно внимания … будет безнадёжно отставать от
