Гости ночью не спали. Ждали от нас обоих результата. Мой муж утром должен был доказать им мою невинность. Вот теперь я начала по-настоящему плакать. Муж меня успокаивает. Оба думаем, как выйти из этой ситуации, что делать? Вдруг Икрам говорит:
— Все, придумал! Бибиш, ты не волнуйся, все будет нормально. Я сейчас приду. Ты лежи и жди меня, ладно?
Через десять минут он вернулся с каким-то свертком. Запер изнутри дверь, потом развернул газету. И я увидела кусок свежего мяса. Он снял с моей головы белый платок и начал тереть его мясом, чтобы спасти мою шкуру. Получилось кровавое пятно.
Утром рано все родственники собрались во дворе. Икрам вышел с платком, который ночью тер мясом, и показал им. Его хвалили — молодец, молодец. Потом разошлись по домам. Слава Богу, все обошлось. Никто ничего не заподозрил. Так благодаря мужу я была спасена, а то его родня выгнала бы меня в свое село, как собаку.
После свадьбы некоторые из родственников остались, чтобы убрать дом, помыть посуду. Они рассказали, что когда ехали меня сватать, то, не подъезжая к нашему дому, спрашивали у людей, какая я, замужем была или нет, из какой семьи, хорошей или плохой. К моему счастью, почти все сказали: «Она все время учится», «Отец учитель, простой, хороший человек», а некоторые просто говорили: «Откуда нам знать, какая она?!»
Хорошо, что им навстречу не попались плохие люди, те, которые любят таскать повсюду сплетни.
Вот и закончились мои бесконечные страдания, думала я, хотя не знала, что ждет меня впереди.
После свадьбы свекровь зашла в нашу комнату и говорит:
— Дочка, мы с завтрашнего дня выйдем на работу. У нас дома всегда режим: в восемь пятнадцать — завтрак, в тринадцать пятнадцать — обед, в восемнадцать пятнадцать — ужин. Мой муж любит чистоту и порядок. Все должно быть в порядке. У нас бывает много гостей. Ты должна всегда успевать и стараться быть аккуратнее, поняла?
Я в ответ только киваю, потому что у нас запрещается разговаривать целый год со свекровью и свекром: целый год нельзя говорить, только головой можно кивать и, как глухонемой, руками, жестами объясняться. Такой обычай, все местные молодые невестки соблюдают это правило. Поскольку у Икрама мама наполовину русская, она не хотела, чтобы я все время молча ходила. Она сказала, улыбаясь:
— Тебе можно разговаривать со мной. У нас дома маленьких детей нет, чтобы твои жесты переводить, так что говори что хочешь, а то за год от молчания чокнуться можно.
Вот я со свекровью и разговаривала, а со свекром — нет, год-полтора, соблюдая правила, молчала.
На следующее утро встала и заварила зеленый чай. Мы вместе завтракали. Когда за столом сидели, свекор взял одно яблоко, показал мне и говорит:
— Видишь, вот у меня в руках яблоко. Неважно, большое оно или маленькое. — Он ножом разделил яблоко на четыре части. Потом по одной роздал нам и сказал: — Ты тоже всегда так поступай, нельзя думать только о себе. Что попадет тебе в руки, все дели с близкими тебе людьми! Надеюсь, ты поняла, что мы одна семья.
Свекровь работала старшим экономистом на торговой базе, а свекор заместителем начальника конторы материально-технического снабжения. А мой муж работал автосварщиком, ремонтировал легковые автомобили, у него ненормированный рабочий день был. Уходя на работу, свекровь сказала:
— Бибиш, вот что: мы вернемся с работы к обеду, к часу дня. Обедаем мы всегда дома, потому что работа близко. Приготовь-ка ты нам густую рисовую кашу.
И они пошли оба на работу, а Икрам остался со мной. Я ему говорю:
— Ты случайно не знаешь, как готовить рисовую молочную кашу?
— Откуда я знаю, спросила бы у мамы.
— Стесняюсь.
— Тебе нечего стесняться. — И пошел спать.
А я, дурочка, ходила туда-сюда сто раз между нашей комнатой и кухней. Вроде бы сначала воду наливают, потом рис кладут и молоко льют. Кастрюлю на газ поставила. Жду. Ничего не получается. Кинула много соли. Открыла полностью газ, каша пригорела. Я начала плакать. Уже время к часу. Черт его знает, что у меня получилось.
Хотела заварить чай, выхожу во двор, чтобы выкинуть из чайника старую заварку, в это время открываются ворота и входит мой свекор. В костюме, в галстуке, в шляпе. Как я его увидела, от волнения задела носиком чайника дверь. Пока он был в туалете, нашла несколько газет и завернула разбитый чайник, выкинула в мусорку, потом быстро заварила чай в другой посуде. Пока привыкла к его приходу, у семи чайников носики отбила.
Свекровь пришла, на меня смотрит и спрашивает:
— А почему ты плакала, с Икрамом поссорились, что ли?
Я молчу.
В тринадцать пятнадцать подала обед на стол. Свекор одну ложку съел и сказал:
— Спасибо, дочка, очень вкусно. — Тут же отодвинул тарелку. Я тоже попробовала — оказывается, пересолила.
Свекровь поняла все, встала и пошла на кухню и через три минуты принесла ему яичницу. Когда опять уходила на работу, сказала:
— Бибиш, давай-ка лучше я тебе напишу рецепт самого простого блюда: мясного бульона.
Взяла она бумагу и пишет: «В кастрюлю наливаешь холодную воду и туда кидаешь мясо. Когда вода начнет кипеть, положишь туда лук, морковь, где-то через тридцать минут положишь картошку, а то она разварится».
— Возьми рецепт, приготовишь на ужин.
Когда они ушли на работу, я начала ходить по комнатам. У них дом был огромный, десять больших комнат: заблудиться можно. Конечно — свекор был раньше директором кирпичного завода. Он сам построил этот дом.
Мебель хорошая, семнадцать штук дорогих ковров, хрусталь, везде чистота и порядок. Я проверила тумбочки, хотела перебрать открытки и некоторые бумаги, документы. Аптечку почистила: ненужные лекарства выкинула, потому что срок годности истек. Помню, после этой моей уборки свекровь говорила с досадой:
— Не могу найти нужные адреса и документы. Бибиш, не надо было их трогать, ведь они у меня тридцать лет на одном и том же месте лежали, теперь искать надо, где они лежат!
Кроме того, я целый ящик сгущенного молока нашла и сразу за один раз целую банку — голт-голт-голт — выпила. Хотела еще открыть банку, но воздержалась: впереди много времени, успею. Так каждый день глотала по одной банке, и в ящике скоро ни одной банки сгущенки не осталось. Муж увидел пустой ящик, так смеялся:
— Хорошо, что ты выпила, а то целыми годами лежали бы они, как на выставке.
Но вернемся к рецепту.
Ближе к шести часам начала готовить на ужин мясной бульон. В кастрюлю холодную воду залила, как написано в рецепте. Закипела вода, я опустила мясо, сразу лук и морковь положила. Смотрю, уже пена прилепилась к мясу, ужасно, ой, что надо делать? А в рецепте не написано было убрать пену, вот тебе на! Выключила газ, вылила эту кипяченую воду вместе с пеной, под краном каждый кусок мяса промыла, а пена так прилипла к мясу, что никак не отходит. Короче, вся вкусная, жирная вода в мойку ушла. Опять я все испортила. И опять сильно переживала и плакала. Уже времени шесть часов. Родители Икрама пришли с работы. Я накрыла на стол. Свекровь сразу почувствовала, что у меня что-то не то. Она быстренько пожарила картошку и подала на стол.
На другое утро свекровь спешила на работу и, уходя, оставила мне рецепт. В рецепте написала, как приготовить соус. Теперь я приготовила соус точно, как написано по рецепту. Вроде бы он сварился, вкусно пах, осталось только посолить. А в настенном кухонном шкафу стояло много коробочек. Из любопытства открыла каждую. Чай, сахар, приправы, и в одной увидела мелкий белый порошок. Подумала: ой, надо же, такая мелкая соль бывает. Взяла эту «мелкую соль» столовой ложкой и положила в казан. В казане соус начал пениться. Попробовала — отвратительный вкус! Что я натворила, если бы вы знали! Эта «мелкая соль» оказалась пищевой содой!
Не ожидая прихода свекрови, сама выкинула весь соус в мусорное ведро и с ужасом ждала вечера, когда все вернутся с работы: думала, сейчас придут и будут меня ругать. Кушать ничего не готово, все на помойку ушло. Но нет, я ошибалась, никто меня из-за этого не ругал. Когда свекровь зашла на кухню, я от стыда чуть не провалилась сквозь землю и опять плакала. Она говорит:
— Опять что-то случилось, почему ты плачешь?
Икрам вместо меня отвечает:
— Мама, оказывается, она совсем не умеет готовить, вот из-за этого и плачет.
— Ничего страшного, — говорит свекровь. — У тебя жизнь еще впереди. Научишься. Чтобы наша зарплата каждый день просто так в мусорку не уходила, я теперь сама буду готовить, как прежде, а ты, Бибиш, будешь мне помогать, хорошо?
После этого случая свекровь всегда на ужин больше готовила, оставшуюся еду убирала в холодильник, чтобы на завтрашний день был готов обед.
Вот так она ровно двенадцать лет готовила, пока мы не переехали в Россию. Из-за этого свекор ее всегда ругал:
