Вот так она ровно двенадцать лет готовила, пока мы не переехали в Россию. Из-за этого свекор ее всегда ругал:
— Кто у нас невестка, ты или она? Рая, ты ее очень балуешь!
И родственники тоже ругали:
— Все домашние дела должна делать невестка, вы за нее родителям калым заплатили!
А моя свекровь никогда меня не упрекала и не мучила, как делают местные свекрови. Мы с ней очень дружно жили, ссоры случались очень редко, но вы сами знаете, в семье без этого не бывает: и радости, и печали — все вместе. Свекровь в основном на русском языке разговаривала, а по-узбекски — с акцентом. Когда ей было сорок лет, она заболела — рак матки. Ее облучили, она живая осталась, ей сейчас уже семьдесят лет.
В первые же дни совместной жизни я заметила, что свекровь спит отдельно от своего мужа. Мне стало интересно — почему? Мои родители всегда вместе спали, а эти каждый вечер по разным комнатам расходились.
Спрашиваю у Икрама:
— Почему твоя мама отдельно от мужа спит? Она ведь еще молодая.
— Она больна, — коротко ответил Икрам.
— Чем?
— Не хочу говорить. Сама спроси у нее.
— Ну, неудобно как-то.
— Что здесь плохого? Спроси, заодно поближе познакомитесь.
Но прежде хочу рассказать про дом, где я оказалась после нашей нищеты. Дом родителей Икрама был очень большой, со всеми удобствами. Двор окружал кирпичный забор. Во дворе помещались две террасы и огород в пять соток. Там рос виноград разных сортов. Ранние сорта поспевали в мае-июне, а осенние сохранялись до ноября: так и висели большие гроздья. Еще в саду росли яблони, вишни, персики, алыча и айва. Много росло овощей и очень красивых цветов.
На зиму свекор подвешивал виноград в специальном помещении: каждую гроздь на небольшом расстоянии друг от друга, чтобы проветривались. Зимой в этой комнате температура была одинаковая. Так хранили виноград и ели его до следующего урожая.
Дыни тоже сохраняли. Делали специальные сетки из камыша и туда клали дыни, каждую отдельно, и подвешивали.
В доме было десять комнат: прихожая огромная, четыре спальни, детская, три гостиных, кабинет с книгами. Еще большая кухня и коридор. Туалет, баня и гараж находились во дворе. Машина была «жигули». Все комнаты были застелены и завешаны коврами, мебель стояла румынская.
Я не успевала комнаты убирать, но по выходным свекровь мне помогала.
Однажды я все-таки набралась смелости и спросила у свекрови о ее жизни. Приготовила к ее приходу чай (у нас всегда принято перед едой пить зеленый чай, чтобы снять усталость). Сидим в огромной кухне за столом.
— Как, — спрашиваю, — у вас на работе, все хорошо?
— Все хорошо. Занимаюсь отчетом.
Любопытство меня мучило. Подала ей чай и говорю:
— Мама, расскажите о себе.
Она засмеялась:
— Тебе интересно?
— Конечно!
— Ну ладно. Только это длинная история.
И она стала рассказывать.
Рассказ о моей свекрови
Мои мама и папа родом из России, из Ульяновской области. Мама до девяти лет не разговаривала. Однажды мамина старшая сестра выхватила из печки горящую лучину, поднесла к ее рту и говорит:
— А ну-ка, скажи: мама-папа!
Моя мама испугалась, закричала: «Мама! Папа!» — и спряталась под кровать. Сестра побежала к родителям сообщить, что девочка заговорила. После этого случая у нее появилась речь. Но мама закончила всего три класса.
Она выросла и вышла замуж за парня из своего села. Когда они поженились, их кто-то сглазил: они не могли жить друг с другом как муж и жена. Тогда они обратились к знахарю. Знахарь посоветовал им уехать из этого села. Так мои родители оказались в Узбекистане.
Папа работал гидромелиоратором: измерял уровень воды в Амударье и ее притоках, плавал по реке в лодке. Он тоже закончил три класса. Но его от работы послали потом на курсы. И так он дошел до начальника участка гидромелиорации. Вскоре папу перевели работать в Туркмению.
Первым у них родился мальчик, Борис. Однажды им пришлось ехать в песках на верблюдах. Была сильная жара. Мальчик заболел дизентерией и умер. На новом месте, в Туркмении, родилась я. Потом мои сестра и брат.
Когда началась война, папа ушел на фронт. Мама осталась одна с тремя детьми. Она устроилась на почту разносить телеграммы. Работать приходилось даже ночью. Было много извещений о смерти. Мама переживала за каждого погибшего.
Потом она перешла на другую работу — опрыскивала маленькие болота химикатами от малярийных комаров. И еще разносила больным хину — лекарство от малярии. Иногда она и меня брала с собой. Колхозники жили в шалашах. Там даже дверей не было.
Прокормить нас маме было очень трудно. Она собрала свои последние вещи: куски атласа, плюша, ситца, — пошла по аулам и выменяла все это на корову. Теперь у нас было молоко.
Первого сентября я пошла в школу. Из кусочков тканей мама сшила мне сумку в виде конверта. Учебников не хватало. Чтобы было на чем писать, мы ходили на склад макулатуры и там искали чистые листы в книгах. Иногда писали на газетах.
Однажды мама получила с фронта письмо. Сообщили, что отец ранен в ключицу и лежит в госпитале. Пулю не смогли извлечь. Отца отправили в тыл, в Челябинск, в летный полк. Там он прослужил до конца войны, а потом вернулся домой.
Вскоре его перевели в город Керки, на берегу Амударьи. Мама не работала, занималась хозяйством.
После окончания семилетней русской школы я и еще несколько девушек поехали на учебу в Ашхабад. Ехали на товарном поезде, поскольку пассажирских тогда у нас не было.
Когда закончила учебу, по распределению отправилась в город Ташауз. Там и познакомилась со своим будущим мужем, отцом Икрама…
Вот такие дела. А сейчас, Бибиш, давай-ка поедим плов. Остальное расскажу тебе в следующий раз.
* * *
Я и не заметила, как быстро время пролетело. Могла слушать ее бесконечно.
В воскресенье вечером, отдохнув, она продолжила свой рассказ.
* * *
Во времена моей молодости ни телевизоров, ни магнитофонов не было. Молодежь шла вечером в городской парк. Там была танцплощадка и летний кинотеатр.
Вот я с подружкой Ниной тоже ходила в парк. Она моя самая любимая подружка была, мы больше пятидесяти лет дружили.
Была весна, начало марта. Вишневые и абрикосовые деревья осыпаны белоснежными цветами, начинали цвести розовым цветом яблони и персики. Очень было красиво.
Сначала мы с Ниной хотели пойти в летний кинотеатр, но потом, услышав музыку с танцплощадки, побежали туда. Играл духовой оркестр. Мы от души танцевали: и вальс, и танго, и фокстрот.
Потом вдруг увидели ребят, которые жили с нами на одной улице. Они с кем-то ссорились. Мы подошли ближе, чтобы предотвратить драку. Уговорили их идти с нами домой.
Рядом со мной шел среднего роста парень. Я его раньше не встречала. У него было смуглое лицо и вьющиеся черные волосы. Шли молча. Вдруг он обратился ко мне:
— Вы здешняя? Раньше я вас не видел.
— Я из района, здесь недавно.
— Как вас зовут?
— Рая.
— А меня зовут Кадыр. Вы учитесь?
— Нет, уже закончила учебу. Теперь работаю.
Мы долго разговаривали. Я узнала, что он служит в Советской Армии, приехал в отпуск и завтра у него срок отпуска кончается.
Он от меня ни на шаг не отходил. Потом говорит, обращаясь на «ты»:
— Ты мне очень понравилась. Идем ко мне домой!
Я возмутилась и ответила: — «Нет!» Пришлось мне остаться ночевать у подружки, чтобы Кадыр не знал, где я живу. Возле ее дома сказала Кадыру «до свиданья» — и мы ушли. Он начал стучать в дверь, чтобы его пустили. Но мы не реагировали.
Утром рано мне нужно было идти на работу. Открываю дверь и вижу: у порога лежит Кадыр! Он сразу поднялся и говорит:
— Извини, пожалуйста, я просто не смог уйти, увидев твои синие глаза и русые косы. Мне захотелось все время быть рядом с тобой.
Он проводил меня до работы и ушел. После этого я долго его не видела.
Время шло, я работала, дома помогала маме по хозяйству. Однажды младшая сестра вернулась из парка и говорит:
— Послушай, Рая, там на танцах о тебе какой-то парень спрашивал.
— Кто же это? — удивилась я.
— Откуда мне знать!
— А какой он из себя?
— Он среднего роста, с кудрявыми волосами, очень даже симпатичный.
Я поняла, о ком идет речь, и подумала: «Значит, Кадыр вернулся из армии». На следующие выходные мы с подружками пошли в парк на танцы. Пришли, сели на скамейки. Заиграла музыка. Все пошли парами танцевать, а я осталась сидеть. Вдруг среди танцующих увидела знакомое лицо: Кадыр танцевал с какой-то девушкой. И тут наши глаза встретились. Он бросил девушку посреди площадки, подошел ко мне, взял меня за руки и пригласил танцевать.
С этого дня началась наша любовь.
Мы часто встречались, ходили с друзьями купаться, за город ездили. Кадыр был очень ревнивым. Если кто-то из парней подходил ко мне, ему это не нравилось. Иногда дело кончалось дракой. Из-за его вспыльчивости у нас тоже случались ссоры. Но я все терпела и все прощала, потому что сильно его любила.
