— Знаю — прошептал Хеннесси. — Господи, Шейн, я так рад тебя видеть. Но я должен спросить у тебя еще кое-что.
Давай, сказал Шейн. Можешь спрашивать о чем угодно.
— Что ты здесь делаешь?
Ну, сказал Шейн, застенчиво глядя вниз, честно говоря я надеялся, что ты впустишь меня.
Хеннесси огляделся в темноте, пытаясь представить, как выглядит кабина.
— Шейн, здесь довольно тесно. Не знаю, найдется ли место.
Поверь, места здесь более чем достаточно. Впусти меня и ты увидишь.
— Но что подумает Данте? — спросил он.
— Прекрати шептать! — закричал Данте. — Немедленно!
Шейн сонно усмехнулся. Он здесь не начальник, Джим. Я знаю что здесь происходит на самом деле. Ты здесь главный. Данте просто здоровый тупой бык. Нужно, чтобы кто-то поставил его на место. Я буду сидеть тихо. Полагаю, он даже не заметит.
— Ты прав, Шейн — прошептал Хеннесси. — Он просто здоровенный тупой бык-ни чего больше.
Он подождал, прижимая лицо к толстому стеклу иллюминатора.
— Почему бы и нет? Заходи, Шейн. Заходи.
Неожиданно лампы моргнули и снова загорелись, засветившись в полную силу. Заработали приборы. Хеннесси услышал треск в ухе, увидел образ Таннера на голоскрине, на котором раньше были только помехи.
Регуляторы кислорода заработали, вновь зажужжал бур. Данте вскрикнул.
— Мы целы — сказал он бросив быстрый взгляд через плечо. Хеннесси увидел, что его лицо блестело от пота. — Все будет хорошо.
Но Хеннесси уже знал, что все будет хорошо. Его брат, старый добрый Шейн, сидел рядом с ним на кресле которого раньше вроде здесь не было. Должно быть Шейн принес его с собой. Он улыбался, держа руку Хеннесси в своей руке. Теперь, когда Шейн был здесь, все сработает.
16
Он аккуратно отпустил руку брата и взглянул на часы. 6.36, но судя по тому, как цифры вспыхивали и затем медленно гасли, часы остановились. Почему они не работали? Он показал их Шейну, но тот лишь кивнул.
Не волнуйся, сказал Шейн. Это не имеет никакого значения.
Шейн был прав, ничего страшного, но все еще хотел знать сколько сейчас времени.
— Который час? — спросил он Данте.
— Оставь меня в покое — сказал Данте. — Мы приближаемся. Я должен это увидеть.
Хеннесси немного подождал и снова спросил.
Отвлекшись, Данте посмотрел на часы, затем поднес их к уху.
— Остановились — сказал он.
— Мои тоже — сказал Хеннесси.
Данте повернулся и посмотрел на него. Он по-видимому не заметил Шейна, хотя тот сидел на месте, рядом с Хеннесси. Люди видят лишь то, что хотят видеть, подумал Хеннесси.
— Тебе это не кажется странным? — спросил Данте.
Хеннесси пожал плечами.
— Беспокоится не о чем — сказал он. — Ничего страшного.
Глаза Данте сузились.
— И еще одно — сказал он. — Какого хера ты вдруг стал таким невозмутимым?
Хеннесси бросил взгляд на Шейна, а затем, поняв что он сделал, резко вернул взгляд обратно на Данте. Данте взглянул в сторону, глядя сквозь Шейна, затем обратно.
— Просто так. — Сказал Хеннесси. — Мне стало лучше. Не знаю почему.
Закатив глаза, Данте отвернулся.
Только между нами, Джим — ему действительно стоит так поступать? спросил Шейн.
— Не знаю, — сказал Хеннесси: — Должен ли?
В некоторые вещи лучше не вмешиваться.
Хеннесси кивнул.
Возможно, Шейн был прав, но если бы он сказал это Данте — тот бы и слушать не стал. И что ему с этим делать? Может, это и плохая идея, но даже если и так, он всё равно понятия не имел, как он сможет заставить Данте остановиться.
Ещё через пару минут — может и больше, сложно сказать — Данте замедлил бур. Он медленно продвигался вперёд, пока они не упёрлись во что-то, отчего бур завыл. Сменив направление бурения, он чуть отступил назад, а потом продвинулся под немного другим углом, отодвинув одну из стенок туннеля. Хеннесси просто стоял, улыбаясь и изредка оглядываясь на своего брата, словно чего-то ждал.
Ты уверен, что это хорошая мысль? снова спросил Шейн.
Хеннесси пожал плечами.
Данте ещё раз отвёл назад бур и продвинулся, и так четырежды.
Думаю, это ошибка, сказал Шейн.
Это было, как мог видеть Хеннесси, нечто странное, наполовину скрытое в скале. Сквозь кружащиеся камешки и частички ила было довольно трудно что-либо разглядеть. Данте в очередной раз отодвинул бур и выключил его.
— Что там такое? — спросил Хеннесси.
— А какого чёрта я должен это знать? — сказал Данте. — Я в жизни ничего подобного не видел.
Это Чёрный Обелиск, сказал Шейн.
Чёрный Обелиск, подумал Хеннесси. Как только вода успокоилась, он начал разглядывать его внимательнее. Оно казалось монолитом, сделанным из какой-то разновидности обсидиана. К вершине оно сужалось, и по всей высоте закручивалось в спираль. Оно было покрыто горизонтальными бороздками и тысячами символов, каких он никогда не видел. Светились ли они сами по себе, или ему это показалось из-за света, падающего на них от прожекторов? Он не мог уверенно сказать. Та часть, которую он видел, была около трёх метров в высоту.
— Боже, — сказал Данте, его голос был полон необычного трепета. — Кто оставил это здесь? Или что?
Это последнее, что ты хочешь спросить, обратился Шейн к Хеннесси. Лучше уж не знать.
Он внезапно вспомнил схему Обелиска, которую Таннер показывал им. И включил голоэкран. Венчали Обелиск два рога, указывающих одно и то же направление, и он мог видеть — монолит уходил гораздо глубже, возможно на двести и более метров вниз.
— Насколько он велик? — спросил Хеннесси.
Данте, смутившись, что-то сказал, но Хеннесси спрашивал не его.
Огромен, сказал Шейн. Он взял руку Хеннесси и прижал её к стеклу иллюминатора. И они вместе стали смотреть. Ты не хочешь связываться с этим, сказал Шейн. Ты в опасности.
— Я собираюсь подвинуть нас поближе, — сказал Данте.
— Уверен? — спросил Хеннесси, всё ещё смотря на монолит. — Может, нам не стоит с этим связываться?
Около него, на самой границе бокового зрения, Шейн кивнул.
— Попробуй вызвать Таннера, — сказал Данте. — Посмотрим, что ему нужно.
Хеннесси, попытался, но услышал только помехи и обрывки голоса Таннера.
— Не знаю, — сказал Хеннесси. — Тут происходит что-то не то. Оставим эту затею.
— Мы прошли весь этот путь, — сказал Данте. Мы уже чёрт знает сколько торчим в этом гробу. А теперь мы здесь, и надо взглянуть поближе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
