— ….в, о ….восемь……другие….. — передал он.
— Не сейчас, Таннер, передал он.
— …вечай, отвечай — ты слышишь? — он говорил.
— Не сейчас! — крикнул он.
Потолок был уже исписан, стены были уже исписаны; всем, что осталось был пол. Он сложил куски тела Данте в кресло командира. Он попытался привязать их ремнём, но быстро понял — это бесполезно. Всё было в порядке, говорил он себе. Судно не двигалось. Они никуда не направлялись.
Вряд ли где-то была ещё кровь, а та, что ещё осталась на полу уже начала свертываться. Он погрузил пальцы в неё и продолжал писать прозрачным тонким слоем, экономя кровь. Но вскоре кончился пол.
Он хотел, чтоб Шэйн был здесь, что бы подсказать ему, что делать дальше. Правильно ли он поступил? Предал ли он своего брата? Он стоял на коленях уставившись.
Было жарко, почти нестерпимо жарко. Как могло быть так жарко? Он встал и снял свою рубашку, кинул её на другое кресло. Это помогло немного, но недостаточно.
Ему было также жарко. Он снял обувь, сложил поверх рубашки, а затем снял штаны, трусы.
Голый, он уставился на своё тело. Бледный, подумал он. Белый, как простыня. Нет, не как простыня, поправил он. Белый как бумага.
И в следующий миг он знал на чём ему писать. Не хватало только крови. Он иссушил Данте всего; он не сохранил достаточно, чтобы дописать конец.
Он поглядел вокруг. Наверняка где-то ещё была кровь. Разве они не путешествовали с пакетами крови? А если бы им понадобилось переливание прямо на корабле? Как они могли отправиться куда-то без крови?
Его глаза осматривали комнату, выискивали, когда взгляд прошёл по руке, пульсирующей вене.
— А, — сказал он, улыбаясь, — вот где ты прячешься.
Было непросто заставить кровь вытекать, но в конце он справился, разрывая руку острым углом той же распорки, что он использовал для усмирения Данте. Поначалу, кровь вытекала легко, так что он мог просто провести пальцем вдоль руки и затем выводить символы на своём теле. Но течение быстро замедлилось и рана начала затягиваться. Ему приходилось резать себя снова и снова.
К тому времени, когда он закончил, он чувствовал себя Обелиском. Он был красив, покрытый роем символов, содержащими знания всей вселенной, написанными на его коже. Он стоял прямо, опустив руки, и держался безмолвно. Он был Обелиском. Он чувствовал эту силу, походящую через него.
Он не мог сказать сколько это продолжалось. Он очнулся от резкого шума и сильной боли в голове. Он покачнулся и упал, схватившись за виски. Когда шум, наконец, остановился, он встал. Он вспомнил он что должен был сделать больше. Он должен был сказать им, он должен был предупредить их.
Он включил экран и встал перед ним, установил его одновременно на все частоты.
Сообщение для всех, Шейн дал это понять. Ему нужно было сказать всем, если сообщение сможет пройти сквозь скалу и всю эту гадость.
— Привет, — сказал он видеоэкрану. — Это офицер Джеймс Хеннеси, действующий командир из SS Обелиск. Мой брат, Шейн сообщил мне то, что нам всем надо знать.
Но была колющая боль в его голове, как будто кто-то колол в его зрительный нерв кончик тупого ножа. Он схватился за голову и прислонился над столешницей. Потом боль прошла, он встал на мгновение не зная, где он находится. Он открыл глаза и оглянулся вокруг, не в силах сфокусироваться на всем. И тут он вдруг вспомнил: он был на телевидении!
Он дал камере свою самую обаятельную улыбку. Что он опять делал? О, да, верно: он спасал человечество.
— Мы слышим неправильный шепот, — он начал. — Времени мало, и мы слышали, что они говорят, но Шейн сказал, чтобы мы не слушали. Мы не следуем правильным ответам. Мы должны сопротивляться прошлому, пока не стало слишком поздно. Слишком поздно для Воссоединения.
Он снова победно улыбнулся, глядя прямо в камеру. Он всем давал понять говорил прямо к ним. Они должны понять на сколько это было важно.
— Я нарисовал карту — сказал он, указывая на своё тело. — Я не знаю этого ли хочет Шейн, но я смотрел на Обелиск, смотрел, а потом нарисовал. Мы должны изменить наши пути и учится, чтобы понять это, — сказал он. Он смущенно покачал головой. Он сбился где-нибудь?
— Или же не понять, — сказал он.
Это было как двое внутри него, борются чтобы завладеть им, и он уже не был уверен, кем из двух он был на самом деле и кого надо слушать он.
Обелиск приковал его взгляд через иллюминатор. Он долгое время смотрел как тот пульсирует. Он посмотрел на свою левую ладонь, затем на правую и медленно свёл их перед собой.
— Воссоединение, — сказал он.
Он указал на Обелиск через иллюминатор, затем указал на символы на своём теле. — Мы должны понять его — сказал он, хотя часть его кричала на него, чтобы он остановился. — Сейчас важна только одна вещь, учиться у него. Это путь. Мы должны понять его, а не уничтожить.
Он отошел и выключил видео. Он так устал. Его голова болела. Ему нужно было отдохнуть. Он хотел отдохнуть минутку и затем направиться домой.
Он лёг на пол.
Он чувствовал и жар и холод. Его голое тело чувствовало себя неестественно на гладком полу. Медленно он сворачивался в себя, пока не стал похож на шар, и начал дрожать.
В конце было короткое мгновение ясности, когда он понял, что устал из-за того, что исчезал кислород, когда он осознал, что что-то ещё контролировало всё, что он сделал, всё, что он сказал. Но к тому времени как он понял это, было уже слишком поздно что-то делать. Сейчас я поднимусь, подумал он. Я поднимусь и пробурю обратный путь на поверхность. И тогда я разберусь в этом беспорядке.
Через некоторое время он потерял сознание.
Вскоре после этого он умер.
Часть третья
ПЕТЛЯ ЗАТЯГИВАЕТСЯ
22
— Как давно это было? — спросил Полковник.
— Слишком давно, — сказал Таннер; его лицо было изможденным, а голос — хриплым. — Уже порядка сорока восьми часов.
Он не спал почти два с половиной дня. Большую часть этого времени он провел, пытаясь вступить в контакт с F7. Было несколько отдельных коротких периодов, мгновений, когда все каким-то образом выравнивалось, что позволяло сигналу пробиться. И как он полагал, в эти мгновения команда батисферы также могла его видеть. Но это никогда не продолжалось достаточно долго, чтобы можно было с ними связаться. И когда он уже был готов сдаться, появился сигнал, транслируемый по всем частотам. Ему удалось заполучить лишь короткие фрагменты, слишком короткие. Но другие перехватили и иные части трансляции с остальных каналов. Команда Таннера собрала столько, сколько смогла и пыталась упорядочить всё это вместе, что бы сформировать что-нибудь. Он полагал, что к этому времени у них уже есть кое-что и потому связался с Полковником, но они все еще продолжали работу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
