Ну вот, несколько простых телодвижений, и я перехожу из разряда потенциальных продавцов дури в разряд консультантов полиции, думаю я. Прощаюсь с полицейским и ухожу. В понедельник утром дорогую Еву ждет интересный визит в качестве моей благодарности за восхитительную субботнюю компанию. Было бы недурно, если бы ее еще и оштрафовали.
Весело насвистывая, я направляюсь в сторону дома по улице Рипа ди Порта Тичинезе. Желание выпить или переспать с кем-нибудь куда-то пропало. Этого маленького приключения оказалось достаточно, чтобы вернуть мне хорошее настроение. Я поднимаюсь по ступеням моста через канал, когда вижу, как что-то стрелой летит прямо на меня.
– Стой! Ко мне! Эй, прошу вас, ловите его!
Тревога, звучащая в женском голосе, вонзается в уши и, минуя разум, приводит в действие мои моторные мышцы, обеспечивая быстроту реакций и охотничьих инстинктов. Напружинив ноги и расставив руки как вратарь, я готов ловить зверька, несущегося мне навстречу. Интересно, кто это? Белка?
Нет, судя по редкому изяществу движений, это, скорее, куница. Еще чуть-чуть, и я бы схватил зверька, но он опережает меня: вскарабкавшись по моей ноге, он прячется у меня на груди. Я прижимаю его к себе покрепче, и он замирает. Я слышу его частое дыхание и заполошное сердцебиение. Я поднимаю глаза на женщину, спешащую ко мне по другой стороне канала.
Она бежит широким шагом профессиональной спортсменки. Мой взгляд фиксирует, как, словно в замедленной съемке, ступня одной ноги легко пружинит о землю и взлетает в воздух, в то время как другая нога еще парит в воздухе, левая рука вытянута вперед, правая прижимает к горлу что-то вроде шарфа, который полощется за ее спиной, готовый вот-вот сорваться. Ева прекрасна в своем движении. Она – само совершенство. Дафния, преследуемая Аполлоном. Я как завороженный слежу за ее бегом. Но вот она замечает, что я поймал зверька, и останавливается с другой стороны моста, опершись на парапет и тяжело дыша. Свет фонарей отражается в воде, в его отблеске она напоминает остановившуюся на бегу, запыхавшуюся пленительную нимфу. Я не спеша направляюсь к ней, чтобы передать ей зверька, которого держу в руках словно дар, подношение ее красоте. Я еще не разглядел ее лица.
Я дохожу до середины моста, женщина оказывается чуть ниже меня, у подножья лестницы, ведущей на него. Изящным жестом она запрокидывает голову, отчего ее шарф наконец падает на землю, открывая моему взору нежнейший изгиб шеи, и смотрит на меня.
Мгновенно, прежде чем я узнал ее лицо, я узнаю этот изгиб.
Глава 7
Невероятно, но предо мной Ева. Мне приходится сделать над собой усилие, чтобы окончательно поверить в это, потому что впервые вижу ее одетой как женщина, а не замотанной в первое попавшееся в шкафу тряпье особью женского рода. В том, что сейчас на ней, она просто неузнаваема.
Меня она узнает сразу. Ее оживленное бегом лицо привычно деревенеет. Единственное, что мне остается в такой ситуации, – одним прыжком очутиться перед ней и запечатать ее рот своим, пока он не произнес какую-нибудь гадость. Но, чтобы произвести подобное атлетическое упражнение, я должен был бы выпустить из рук зверька.
Краткий миг колебания оказывается фатальным.
– Глазам своим не верю! Опять ты! – выпаливает она, выпрямляя спину.
Ни намека на благодарность, ее снова напряженное лицо излучает неприязнь.
Я пропускаю ее слова мимо ушей и пытаюсь выиграть время:
– Так это твоя крыса?
– Это не крыса, а хорек!
Она быстро подбирает с земли шарф и обматывает его вокруг шеи. Длинные концы темно-синего шарфа скрывают от меня верхнюю часть ее наряда, слишком женственного для нее, и сейчас мне видна только юбка из легкого хлопка до колен. Она без чулок, на ногах пара слегка разношенных черных балеток без каблуков. Вот почему она бежала так легко и быстро по неровной булыжной мостовой, соображаю я.
Стоп. Стой так. Глядя сверху на нее, стоящую в позе просительницы, я чувствую, как мне недостает сейчас бумаги и карандаша. Но ты уверен, что она способна стоять, замерев, по твоему желанию?
– Когда ты закончишь делать мне рентген, я могу получить назад своего хорька? – спрашивает она раздраженно, протягивая ко мне руки.
Стоп. Стой так. Глядя сверху на нее, стоящую в позе просительницы, я чувствую, как мне недостает сейчас бумаги и карандаша. Но ты уверен, что она способна стоять, замерев, по твоему желанию? Секунду спустя она, взлетев по лестнице, стоит прямо передо мной, постукивая ногой от нетерпения.
– Ты что, превратился в соляной столб? Верни мне Лаки! – тянет она руку к хорьку.
Тот фыркает и прижимается к моей груди.
Какие, однако, умные эти хорьки.
– Мне кажется, что он не хочет возвращаться к тебе, – говорю я ей, поглаживая зверька. – Видать, ты в чем-то перед ним провинилась.
– Не говори глупости, Лаки меня обожает.
– Ну естественно! Думаю, именно поэтому он от тебя и сбежал.
– Он просто испугался. На нас чуть не наехал велосипедист, я, чтобы не упасть, выпустила его из рук, и он оказался на земле один среди шума и света… Ну же, отдай мне его! – Она опять протягивает руку, но уже не так требовательно.
Хорек тянет к ней светло-коричневую мордочку и обнюхивает ее белые пальцы.
Красивые пальцы, оцениваю я машинально. Еще бы только она не грызла ногти.
Некоторое время мы так и стоим: она с протянутой рукой, я, замерев, в шаге от нее, и зверек, словно мостик между нами. Скульптурная группа: подозрительная парочка с хорьком.
Она опять тянется к зверьку, но тот отворачивается и прижимается ко мне.
– Я бы хотел отдать его тебе, – отвечаю я, стараясь, чтобы до нее дошел второй смысл моих слов. – Но сомневаюсь, что он согласен. К тому же как я могу быть уверен, что он действительно твой?
– А с какой стати, по-твоему, я должна была гоняться за чьим-то хорьком?
– Не знаю. Может быть, ты его украла. Может быть, существует черный рынок хорьков. – Ситуация начинает забавлять меня.
– Ты что, пьяный, что ли?
– А вдруг это дикий хорек, а ты собираешься его посадить в клетку? – продолжаю я. – Или хочешь кастрировать его, как своего жениха.
– Переходим на личные оскорбления, да? – Она с ненавистью смотрит на меня.
Проводит рукой по лицу, опирается спиной на перила моста и откидывается назад так резко, что я пугаюсь: так и в канал свалиться можно!
– Нет, это уже чересчур, – выдыхает она. – Сегодня был такой дерьмовый день, не хватало только тебя.
– Зато мне тебя, наоборот, было предостаточно.
– Ну и как тебя угораздило устроить бег наперегонки с хорьком вдоль канала в два часа ночи? – спрашиваю я ее после короткой паузы.
