Не реагируя на вопрос владельца гостиницы о здоровье Шарлотты, Джеймс принес ее в номер и уложил на потертый низкий диван. Она тут же свернулась калачиком и пробормотала что-то неразборчивое. Джеймс отправил владельца гостиницы проследить за приготовлением завтрака и запер за ним дверь.
Коллин остановился возле Шарлотты с озабоченным видом.
– Надеюсь, мы не отравили ее, сэр.
– Я тоже беспокоюсь, Коллин. Пока она спит, я проверю ее физическое состояние. Задержи завтрак, пока я не позову тебя.
– Слушаюсь, ваша светлость. Позовите меня, если возникнет какая-нибудь надобность, – чуть ворчливо сказал Коллин, выходя из комнаты.
Джеймс сразу же запер за ним дверь. Это было так не похоже на Коллина – беспокоиться и волноваться. Вероятно, девчонка воздействует и на его мужское начало. Джеймс поспешил отбросить эту мысль. Он подтянул короткую скамейку к дивану, на котором лежала Шарлотта, сел и с некоторыми усилиями посадил девушку. Она сделала вялую попытку оттолкнуть его.
– Оставьте меня... в покое, – пробормотала она, не открывая глаз.
– Шарлотта, вы можете по моей просьбе посидеть прямо?
Она облизнула губы и кивнула, все так же не открывая глаз. Джеймс стал осторожно расстегивать перламутровые пуговицы на передней части платья с высоким декольте.
– Кажется, я расстегиваю эти проклятые штуки лучше, чем застегиваю, – проговорил он, обнажая белоснежную плоть.
На горле виднелись устрашающего вида синяки, на шее запеклась продолговатая полоска крови.
– Боже милосердный! – ужаснулся Джеймс.
Наклонившись поближе и осмотрев синяки внимательнее, он испытал некоторое облегчение. Все не так страшно, как казалось с первого взгляда. Порез был совсем мелкий – он не оставит даже шрама. Джеймс осторожно провел руками по ее телу, чтобы определить, нет ли у нее переломов. Он был деликатен, но скрупулезен.
Шарлотта сонно вздохнула. Она слегка приоткрыла глаза и тут же нахмурилась. Он мог лишь догадываться о том, какое смятение она почувствовала.
– Шарлотта, я лишь пытаюсь оценить ваши раны. Еще несколько мгновений – и я закончу.
Она нахмурилась еще сильнее.
– Раны? Мы опаздываем на вечер, и у меня нечего надеть, – невнятно проговорила она.
– Нечего надеть? – изумленно переспросил Джеймс. – О, не беспокойтесь. У нас достаточно времени.
Внезапно Шарлотта наклонилась вперед и заговорщицким шепотом, с полузакрытыми глазами произнесла:
– Ты не должен рассказывать об этом ни одной душе. – Подняв палец для пущей убедительности, она добавила: – Ты должен дать мне честное слово.
– О чем?
– О большом секрете, разумеется, – пояснила она с сонной улыбкой.
– О каком секрете? – с надеждой спросил Джеймс.
– Тс-с! – Она приложила палец к губам. – Ты даешь слово?
– Разумеется, даю, – подтвердил он.
– Хорошо.
Она откинулась назад и мгновенно уснула. Раздался осторожный стук в дверь.
– Ваша светлость!
Джеймс встал, поспешно прикрыл Шарлотту и открыл дверь.
– Принеси мне бренди из кареты, пожалуйста, – распорядился он. В ответ на вопросительный взгляд Коллина добавил: – Не для меня, для Шарлотты.
– А в чем дело? – встревожено спросил камердинер.
– Небольшой порез. К тому же у нее много синяков, но, к счастью, ничего серьезного. Я просто хочу, чтобы порез затянулся должным образом. Так что неси бренди.
Коллин бросился исполнять приказание.
Когда смоченная в бренди тряпочка коснулась ранки на шее, Шарлотта почувствовала жжение, открыла глаза и вскрикнула:
– Черт возьми!
И энергично оттолкнула руку Жирара. Придерживая ее голову, Жирар плотно прижал тряпочку к шее.
– Лежите спокойно!
– Ты мерзкий негодяй! – прошипела она, оттолкнула герцога и забилась в угол дивана, чтобы он не мог ее достать. – Не дотрагивайся до меня!
Она пыталась стряхнуть воображаемую паутину со своей головы. У нее было ощущение, что ее рот набит ватой, которая имеет вкус грязи.
– Значит, вы окончательно проснулись, дорогая. Я надеялся, что вы будете более покладисты, после того как хорошо отдохнете.
– Пошел к черту! – Она вцепилась в свою одежду, пытаясь осознать реальность.
– Вы готовы разговаривать с нами?
– Я скорее умру! – Она бросила на Жирара свирепый взгляд.
– Как хотите, – холодно произнес герцог.
Глаза у нее округлились, во рту стало суше, чем в самой Сахаре. Она уже осознала ситуацию.
Коллин быстро закрыл ей рот и схватил ее крепкими, словно тиски, руками. Шарлотта сопротивлялась, но разве можно противостоять тискам? Камердинер посмотрел на своего хозяина.
Жирар схватил ее за ноги.
– Найди что-нибудь, чем можно заткнуть ей рот и связать руки.
Шарлотта продолжала бороться с двумя сильными мужчинами. Нет, она не сдастся! Локтем она ударила Жирара в пах.
– Черт побери! – сквозь зубы прорычал Жирар.
– Она... борец, сэр, – пробормотал, тяжело дыша, Коллин, которого Шарлотта успела ткнуть коленом в бок. – Уф!
– Дай мне остаток настойки опия! – скомандовал Жирар, когда Шарлотта сделала новую попытку нанести ему удар между ног.
– Сэр... уф! Мы можем дать слишком большую дозу! Она может заболеть!
Не внимая тревожным призывам своего камердинера, Жирар скомандовал:
– Дай мне флакон немедленно!
Коллин неохотно сунул руку в карман и передал флакон хозяину. Воспользовавшись моментом, Шарлотта ткнула кулаком Жирару в шею.
– Да держи ее как следует!
Герцог влил остаток жидкости ей в рот. Шарлотта попыталась выплюнуть противную жидкость, но Жирар зажал ей нос. Она вынуждена была открыть рот. В горло потекла мерзкая жидкость. Шарлотта передернулась от отвращения. Господи, как же она презирала себя за то, что она такая беспомощная! Она продолжала бороться, но силы ее слабели, мышцы размякали. Последней ее мыслью было: «Воздуха, о Господи, дай мне возможность дышать... «
Джеймс продолжал держать ее даже после того, как она перестала двигаться, и глаза ее закрылись.
Коллин восхищенно покачал головой.
– Она сражается, словно маленький чертенок. – Нахмурившись, он убрал руки. – Конечно, настойка действует хорошо, но, сэр, ее избыток может сказаться отрицательно на здоровье.
Джеймс стоял, тяжело дыша.
– У нас не было другого выбора. Нельзя же, чтобы она кричала всю дорогу до самого Лондона. Независимо от наших намерений мы похищаем девушку.
Коллин мрачно сказал:
