- Это да, - сказал Гусев. - Но предположим, что ты прав. Что ты можешь сказать по поводу этой раны?
- Судя по тому, что я видел, был всего один выстрел из пистолета небольшого калибра, - сказал Борис. - Одна пуля в сердце. Либо очень хороший стрелок, либо стреляли с близкого расстояния. Поскольку времени прошло много, и входное отверстие скрыто более свежим шрамом, сказать что-то точнее я не могу.
- А после дополнительного обследования сможешь?
- Вряд ли. Только подтвердить сам факт... э... убийства.
- А почему я ничего не помню?
Борис развел руками.
- Человеческий мозг до сих пор является малоизученной областью, - сказал он. - Может быть, это последствия шока, может быть, последствия пребывания в крионической клинике. Я мог бы сказать вам, что память непременно вернется, но врать не хочу.
- Есть хоть какая-то вероятность, что я могу вспомнить обстоятельства своей смерти?
- Есть, - неохотно сказал Борис. - Но на вашем месте я бы не очень на это рассчитывал. А в клинике вам сказали, что вы умерли от инфаркта?
- Именно, - сказал Гусев.
- В каком-то роде оно и верно, - сказал Борис. - А еще можно было бы сказать, что тебя отравили тяжелыми металлами. Например, свинцом.
- О, этот своеобразный медицинский юмор, - сказал Гусев. Борис снова развел руками. Интересно, а скальпелем он так же размахивает? - Но почему они не сказали мне правды?
- Они и так вытащили тебя из холодильника, в котором ты пролежал почти четыре десятка лет. Наверное, не хотели нанести тебе дополнительную психологическую травму.
- Мы просто не хотели нанести вам дополнительную психологическую травму, - заявил доктор Петров, лучезарно улыбаясь.
- И это был ваш единственный мотив? - поинтересовался Гусев.
- Конечно. А какие еще тут могут быть мотивы?
- Не знаю, - сказал Гусев. - Например, вы могли промолчать, потому что это ваши сотрудники меня застрелили.
- Зачем нашим сотрудникам в вас стрелять?
- Может, вам срочно надо было положить кого-нибудь в холодильник, а несознательные клиенты вовсе и не думали умирать.
- Любопытная версия.
- Рад, что вам нравится.
- Ну, допустим, что это так, - сказал доктор Петров. - Но мы - медицинская организация. Если вы думаете, что нам на самом деле надо было вас убить, и у нас был доступ к вашей квартире, почему мы просто не вкололи вам какой-нибудь медицинский препарат, вызывающий летальный исход и не вызывающий никаких подозрений? Зачем бы нам понадобилось в вас стрелять?
- Не знаю, - сказал Гусев. - Может быть, вы идиоты.
Доктор Петров улыбнулся еще лучезарнее.
- Поверьте, мы не идиоты, - сказал он. - И я надеюсь, вы понимаете, что мы говорим исключительно об умозрительной ситуации, и когда я использую слово 'мы' относительно персонала нашей клиники, речь не идет обо мне лично, ибо в те времена, когда вы попали к нам на хранение, лично я здесь не работал. Я тогда вообще нигде не работал.
- Понимаю, - сказал Гусев. - А могу я взглянуть на файл со своей историей болезни?
- Извините, нет.
- Почему?
- Потому что досье пациентов существуют только для внутреннего пользования и мы не выдаем их на руки. И потом, что вы рассчитываете там найти?
- Какую-нибудь информацию об обстоятельствах моей смерти, - сказал Гусев.
- Уверяю вас, там ничего такого нет.
- Вы помните все досье наизусть?
- Конечно же, нет. Но ваше я запомнил. Первый клиент - это очень важно.
- Если это так важно, почему бы не показать мне файл? Я просто прочитаю его в вашем присутствии и никуда не буду выносить.
- Извините, но это невозможно. На сей счет существуют весьма строгие инструкции.
- Ерунда какая-то, - сказал Гусев.
- Может быть. Но я все равно ничего не могу с этим поделать.
- Полагаю, предлагать вам скромное материальное вознаграждение смысла нет?
- Увы. У меня здесь очень хорошая зарплата и я не собираюсь ей рисковать.
- Честно говоря, мне не очень нравится ваше отношение к клиентам, - сказал Гусев.
- Напишите об этом в общество защиты прав потребителей.
Выйдя из клиники, Гусев направил свои стопы в направлении районного отделения милиции. Было утро понедельника, а ему еще надо было получить лицензию на оружие, купить какой-нибудь пистолет и найти место, где он мог хотя бы немного потренироваться в стрельбе перед завтрашней дуэлью. Последний раз Гусев стрелял из пистолета... никогда.
В армии ему довелось пострелять из автомата, в том числе и по живым мишеням, а на каком-то идиотском корпоративном тим-билдинге ему дали в руки игрушечное ружье, стреляющее шариками с краской, и в конце дня он пожалел, что на этот раз оружие в его руках не смертельно. На своих коллегах он использовал бы автомат с куда большим удовольствием.
Вячеслав ему, конечно, не нравился, но не до такой степени, чтобы его убивать. Тем более, что повод для дуэли Гусев находил весьма смехотворным. Слово вернулись те времена, когда было принято нанизывать на шпагу людей только за то, что они на кого-то не так посмотрели, кого-то нечаянно толкнули или неудачно подали кому-то случайно оброненный платок.
Разумеется, Гусев тогда напился и повел себя глупо, но он никак не предполагал, что легкая словесная перепалка в баре может привести к смертоубийству. Вячеслав настаивал на том, что драться они будут до первой крови, но пуля, как известно, дура, и гарантировать в таких вещах ничего нельзя.
Уже морально приготовившись провести целый день в очереди, Гусев вошел в отделение милиции, по указателям нашел отдел лицензирования и испытал настоящий культурный шок. У окошка регистрации стоял всего один человек.
Гусев устроился за ним, трижды зевнул, и тут подошла его очередь. Он улыбнулся девушке, отделенной от него прозрачной пластмассовой перегородкой и протянул ей свои документы, готовясь к худшему. Дескать, сейчас она скажет, что у него каких-то справок не хватает, формуляр не того цвета или печать не той формы.
- Подождите минуточку, - сказала девушка.
Началось, понял Гусев.
Девушка вбивала данные в компьютер, а Гусев оценивал обстановку. Обычная государственная контора, безликий ремонт, безликая мебель, все чистенько, аккуратненько, и почему-то совершенно нет очередей, что для него, выходца из двадцатого века, было очень странно. На стойке, рядом с окошком, рядом с ручкой для посетителей, Гусев обнаружил какую-то кнопку. Наверное, звонок, чтобы привлечь внимания, если у окошка никого нет, подумал Гусев и машинально эту кнопку нажал. Ну так, знаете, обычный рефлекс. Видишь кнопку, нажимаешь на кнопку.
Звонок так и не прозвенел, зато девушка вздрогнула. Даже не так. По ее телу пробежала судорога, и она направила на Гусева взгляд своих красивых, внезапно наполнившихся слезами глаз.
- Ну, зачем вы так? - спросила она. - Я же работаю.
- Э, - сказал Гусев, чувствуя себя обезьяной, забравшейся в салон автомобиля. - Извините. Я не хотел. Я машинально.
Девушка всхлипнула и вернулась к работе.
Гусев посмотрел на нее сквозь прозрачное стекло и увидел электрический провод, подсоединенный к ее офисному креслу на колесиках и ему стало еще более стыдно, чем раньше. Зато он понял, почему в государственных учреждениях нынче нет очередей.
Жестоко, подумал он, вспоминая попытки оплатить квитанцию в сберкассе или забрать на почте свою посылку. Возможно, в те времена он бы и не отказался от такой кнопки, бьющей нерасторопных госслужащих током, но сейчас...
Не прошло и десяти минут, как девушка протянула Гусеву заполненную лицензию. Гусев извинился еще раз, быстрым шагом вышел на улицу и принял решение никогда больше на кнопки непонятного назначения не нажимать.
