Читаем без скачивания Седьмая чаша гнева - Петр Котельников

«Страсти» (пассионы) – особый жанр церковной музыки по евангельскому сюжету о трех последних днях жизни Иисуса Христа: здесь тайная вечеря, предательство Иуды, пленение Христа, суд над ним, муки крестного пути на Голгофу и распятие на кресте.

Арии и хоры баховских пассионов написаны на слова поэта Пикандера (Иоганна Хенрици) и представляют собой развернутые в риторическом плане эмоциональные комментарии и иллюстрации к «страстям» Иисуса. Текст отступает на задний план перед глубокой, искренней музыкой. В ариях Бах достигает особой проникновенности и выразительности, Арии как бы приостанавливают течение драмы, чтобы глубже дать прочувствовать происходящее, создавая свой образ и настроение. В арии «Кровоточи любимое сердце», следующей за эпизодом сделки Иуды с фарисеями, печальная мелодия, полная душевной муки, горечи и смятения, звучит как грустный и безнадежный протест против обмана, предательства и лицемерия. Тема эта проходит затем в ариях «О боль!», «Ах, увели моего Иисуса», «Помилуй меня». Ария Петра, отрекшегося от Христа, – трогающий до глубины души слезный голос раскаяния и страждущего сердца. Ближе к финалу «Страстей» звучит ликующая, жизнеутверждающая ария «Глядите, Иисус нам руку протянул». Каждая из арий близка к оперным, но отличается от них обобщенностью чувств, эмоциональной насыщенностью. «Страсти» превращаются во впечатляющую картину жизни, отданной за торжество разума, справедливости и добра. Не менее впечатляет и заключительный хор «Страстей по Матфею», с его просветленно-печальным настроением, мирной, плавной темой мягкой грусти.

Все произведение Баха как бы обрамлено двумя величественными музыкальными порталами – начальным и финальным. Судьба распорядилась так, что церковное произведение не было принято церковью и даже осуждено. Его осудили как слишком театральное и непригодное для назидания.

Следует сказать, что исполнение «Страстей по Матфею» представляет значительные трудности. Даже в крупных концертных залах оно звучит сравнительно редко. К счастью, сделаны современные стереофонические записи, сделанные под руководством первоклассных дирижеров, с участием лучших певцов, хоров и оркестров мира. Шедевр классического искусства не утратил своего величия, мощи и красоты.

Мы живем в такое время и при таких условиях, когда наше ухо подвергается воздействию искусственных, огромных по силе, звуковых воздействий. Если прежде глохли звонари храмов от оглушительного и частого воздействия колокольного звона, то теперь пилоты самолетов страдают той же глухотой от рева двигателей. Страдает орган слуха и от взрывов. От баротравмы, когда повреждаются барабанные перепонки. Мы представляем трагедию того человека, который музыку избрал своей профессией, но потерял слух.

«О, люди, вы, которые меня ославили и сами считаете меня озлобленным, сумасшедшим или человеконенавистником… вы не знаете той скрытой причины, по которой я кажусь вам таким… Как мог я открыться, что у меня поражен орган слуха, который должен быть более совершенным, нежели у других… Ах, нет! Этого был бы не в состоянии сделать… Один, совершенно один, я не решаюсь появляться на людях, пока меня не вынуждает к этому крайняя необходимость. Я должен жить, как отверженный!»

Эти слова принадлежат Людвигу ван Бетховену.

Мир цветов и чарующих запахов

Раскрыв старинную, дореволюционную книгу «Мужчина и женщина», мы тут же обнаружим достаточно хорошо сохранившуюся иллюстрацию. Два косматых чудовища, более всего, смахивающие на горилл, сцепились в смертельной схватке. Вздувшиеся бугры мышц, напряженные тела и лица, выражающие ярость. Кто-то из них должен или погибнуть, или уступить. И чуть в стороне она, значительно больше имеющая человеческих черт, в юбочке из трав, в расслабленной позе, с застенчивой улыбкой на скуластом лице и с цветочком в руке, который подносит к носу. И возникает такой простой и, наверное, одновременно сложный вопрос – почему женщины так неравнодушны к цветам? Ведь их привлекают к себе не только форма и краски, женщина, рано или поздно, поднесет цветок к носу, чтобы понюхать. Может, потому, что в самом создании женщины, заложена та часть утраченной памяти, которую она подсознательно несет в себе, не зная, как ею распорядиться. Разделение труда между женщинами и мужчинами привело к тому, что женщина, не имея возможности отправляться на охоту, оставаясь с детьми вблизи стойбища, занималась сбором трав и кореньев, которые можно было употребить в пищу или использовать в качестве лекарства. Она знала, когда и какие из них следует собирать. Цветение трав – свидетельство того, что травы созрели, что они накопили в себе то, что предначертано им. Бесспорно, одно – в травах женщина разбиралась. Это отношение к ним у нее сохранилось на генетическом уровне.

Представим себе май месяц. Вблизи рынков, на привокзальных площадях и перронах железнодорожных вокзалов можно увидеть людей различного возраста, несущих на продажу из лесных чащ зеленые букетики. Они составлены из остролистных растений с тончайшими стебельками, на которых висят миниатюрные беломраморные бубенцы. Сейчас эти растения занесены в красную книгу, как те, кому угрожает исчезновение. Называются они ландышами. Купившая букетик, жадно втягивает в себя сильный прекрасный запах. Этот аромат, состоящий из летучих химических соединений, через сосуды носа всасывается в кровь, пусть даже и в небольшом количестве и воздействует на работу сердца. Запах создает сложное химическое соединение – гликозид, называемый канвалоном. Более ни одно растение не создает такого чудесного сердечного средства. Настойку из цветов ландыша ввел во врачебную практику известный русский терапевт С. П. Боткин. Может, совсем не случайно, ландыши распускаются в мае, когда у коров начинается отел. Корова, поедая вместе с травами ландыши, заботится о работе сердца своего теленка. А мы, люди, пьющие коровье молоко, не подозревая об том, укрепляем свою сердечную мышцу тем же канвалоном. Мы остановили внимание на ландыше. Но сколько в мире имеется растений, крайне необходимых нам, без которых мы существовать не могли б? Какие страдания, скажем, испытывали путешественники прошлого от такого заболевания, которое называется цинга? Сколько отважных мореходов оставили свои тела на просторах Арктики? У иных хоть могилы остались, а многие канули в вечность, оставив только имя. И среди них был Витус Беринг, именем которого назван пролив, отделяющий Азию от Северной Америки. Теперь мы знаем и о шиповнике, и о черной смородине, содержащих аскорбиновую кислоту, безотказно действующее лекарство против цинги. Но, продолжим… Многие видели, с какой жадностью пьют огуречный рассол те, кто накануне злоупотребил спиртным. Что помогает им восстановить работу головного мозга? Химические соединения, перешедшие в рассол из укропа. Прежде, в русской деревенской избе можно было видеть в подвешенной к потолку люльке грудного младенца, с аппетитом расправлявшегося беззубыми деснами с кусочком соленого огурца. На упрек детского врача бабушка или мать младенца говорила: «Дитя без него криком изойдет! Животом будет маяться! Огурец-то с укропом у меня, с дубовым и смородиновым листом! Лекарство – это!»

Мы думаем, что и вам знаком душистый запах такого огурца, он хрустит на ваших зубах… и голова после похмелья светлеет! И сколько примеров можно приводить подобного рода! И первое, что вы делаете, прежде, чем сунуть в рот что-то, вдыхаете его запах. Работает обоняние. И понятно, почему женщина обладает более совершенным обонянием, чем мужчина. От этого зависела жизнь ее детей! Да и сейчас, покупая продукты, мы по-прежнему доверяем своему носу, не имея ничего другого для определения качества продуктов.

Мир запахов невероятно велик. В мире животных значимость обоняния трудно переоценить. Врага следует сначала почуять носом, глаза и уши могут подвести. Ведь подводят они антилопу на водопое, когда опасность, в виде крокодила, выскакивает из воды, захватывая тело чудовищными зубами. Антилопа не чувствует запаха чудовища, его смывает вода. Жертвами крокодилов становятся иногда и люди. Чаще ими бывают женщины, которые отправляются на реку или озеро набрать воды. В одном африканском племени считали, если крокодил съедает женщину, зазевавшуюся у реки, то это для племени прямое указание на то, что следует предложить крокодилу еще одну женщину – жертву от племени, дабы задобрить животное.

Охотники хорошо знают о том, что подбираться к животному надо с подветренной стороны, чтобы оно запаха не почуяло. А охотники за слонами из племени пигмеев обмазывают тело свое слоновьим пометом, чтобы слон, обладающий прекрасным обонянием, не обнаружил их. И в чуждом для нас мире водной стихии обоняние не изжило себя. Запах крови – сигнал для нападения хищников. Они расправляются и с представителем даже своего вида, если тот пусть и случайно получил ранение, сопровождающееся кровотечением.