Взывает к бою флейта Нергала. Встает между нами и усталостью мелодия эеранских бардов. Задает ритм колдовская музыка орков.
Я не знаю, сколько времени мы схлестываемся и схлестываемся с тварями, сколько поддерживаемые Нергалом вампиры вместе с поднятыми Магарет скелетами раскапывают землю и пытаются прорваться внутрь Безымянного ужаса через зажатую рану. Не помню момента, когда выросшие до размера драконов пушинки стали налетать на его макушку, царапая когтями, пытаясь добраться до закрывшихся для них потоков их родной магии. Время потеряло ценность и счет, все отмеряется ударами, уничтоженными врагами, спасенными жизнями.
И ни конца, ни края. Хотя мы проредили армию мелких существ, а Заранея ушла в глухую оборону, лишь иногда пытаясь зацепить отрастающими лапами наших, все равно кажется, что это никогда не кончится.
Вдох, обращение к уставшему источнику — выдох магического удара. Вдох-выдох, вдох-выдох. Прав был Дарион, когда тренировал нашу выносливость. Сейчас даже барды не в силах до конца побороть чувство невыносимой усталости.
...кажется, битва никогда не закончится, и мы будем вечно сражаться на потеху капризным богам...
Снова поднявшись на дыбы, Безымянный ужас всей махиной заваливается назад — ближе к переходу между мирами. Мелкие его части устремляются к сверкающей радуге.
— Не сметь! — я лечу туда в обход сияющей фосфорным светом армии мертвых драконов и демонов.
Арен летит следом за мной, не забывая выстреливать лучами испепеляющего огня. Он выносливее, он чаще может стрелять своим оружием, и кипящая в его крови боевая ярость поддерживает меня в этом безумии.
Рябью подергивается устремленная в небо радуга. Выплескивается пестрыми протуберанцами. В центре сузившейся до сотни метров в диаметре радуги разливается тьма.
Взмывают по радужному каналу полсотни крылатых существ в броне. Они похожи и не похожи по пропорциям на людей, рогатые, есть откровенно звериные формы, есть чудовища из сказок, и крылатые коты тоже есть. Окутанные тьмой разномастные демоны сверкают яркими глазами: алыми, голубыми, изумрудными, медовыми, лиловыми. Вслед за ними на эеранскую землю выкатываются машины с реактивными системами залпового огня.
Мы с Ареном зависаем в воздухе, ожидая действий армии Нарака. Зачем они явились: помочь или удержать переход до того момента, как его запечатают с той стороны?
Глава 9
Мигом раскладываются установки залпового огня. Наполненные магией боеголовки устремляются в грозовую тушу Безымянного ужаса. Демоны пикируют на хлынувших к оружию и переходу клыкастых серых обитателей Безымянного ужаса, вгрызаются в их ряды, размалывая многолезвийными клинками.
Вылетает из портала Саран с Виторией на хребте. Она втягивает косой магию демонов, Саран выдыхает, и по границе перехода поднимается ледяная стена, вмораживая в себя подбегающих чудовищ.
Демоны с нами. Как и мертвая армия, в которой драконы и демоны сражаются бок о бок.
С грохотом и вспышками включаются в пальбу гномьи пушки, проходятся по малой части Безымянного ужаса, пытаясь достать Заранею.
Флейта Нергала заходится воинственной трелью, и вокруг вампиров шире раздается их сероватая дымка, со все большей яростью терзают они многоротых, когтистых тварей. Ярко сияют фосфорным светом глазницы Магарет, и потрепанные, растерявшие часть костей скелеты драконов и демонов яростно бьются с порождениями Безымянного ужаса. Опять запускаются реактивные системы залпового огня.
Рядом вспыхивают золотом крылья Элоранарра, проходится по врагам его белое, сформированное в копья, пламя. Мы с Ареном пикируем вниз, к прореженным серым тварям. Они больше не вылезают из Безымянного ужаса, но их все равно слишком много, словно...
«Арен, они что, регенерируют?» — спрашиваю я, выплевывая огненные лезвия и инстинктивно отклоняясь от светящегося каната, управляющего одним из мертвых драконов.
«Да, Линарэн уже оттащил парочку в сторону, пытается понять, как их лучше убивать. Но да, их останки соединяются друг с другом в новых особей».
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Разрушайте противников! — с громовым грохотом, почти перекрывая Флейту Нергала, проносится над армией приказ. — Разрушайте как можно больше материи!
В полосах радужного перехода снова рябь: еще восемь демонов вылетают в Эеран. Источающие тьму, закованные в броню, они перетаскивают в сторону от битвы громадный, размером с маленький дом, железный контейнер, опечатанный магическими черными знаками...
Отвлекшись на очередную серию атак, я оглядываюсь на новых демонов, когда четверо из них уже тащат к конейнеру смотанную в сеть мелкую тварь. Из контейнера выпрастываются металлические зажимы, хватают образец и вдавливают в стенку. По извивающейся твари расползаются светящиеся существа.
Кажется, это исследователи со стороны демонов подтянулись.
Отплевавшись выстрелами и заходя на следующий невыносимо тяжелый для крыльев вираж, кричу Арену: «Смотри, демоны, кажется, тоже изучают тварей. Может, Линарэну с ними объединиться?»
«Я передам...»
Звуки утопают в грохоте пушек.
Снова мы с Ареном пикируем вниз, и я прошу утомившихся Пронзающего и Рассекающую сжигать врагов, добавляю своего пламени. Вампиры активнее работают когтями, разбрасывают в стороны обрывки серой, дрожащей плоти. Я на лету сжигаю и это, чтобы не восстановились.
Снова грохочут пушки гномов. Мы с Ареном разворачиваемся на новый заход...
Чудовищный рев ударяет по нервам, прижимает к земле. Страшно мечется малая часть Безымянного ужаса, извивается, вынуждая отступать и эеранцев, и орков, оттаскивать пушки. А над взбесившейся тварью кружат император в драконьем облике и Ланабет, а в руке у нее... в руке у нее отсеченная голова Заранеи с черной «короной» управления вестниками.
Восторг Арена перекидывается и на меня.
Добрались до суккуба, расплатились. Не знаю, как: может, у Заранеи в этом обличье пропала способность очаровывать, а может, все произошло так быстро, что она не успела повлиять на Ланабет, но возмездие свершилось. И император оглашает войска победным ревом. Пикирует на мечущуюся без управления тварь, выдыхает белые от накала лепестки огня — прямо в точку слияния Заранеи с существом, в новую рану. С бока оторвавшегося куска Безымянного ужаса уже сползает принесенная суккубом защита, и орки опять пускаются в магическую пляску, а драконы, эльфы и маги Эерана ударяют по обнажившемуся нутру пестрой волной заклинаний.
Содрогнувшись всем телом, существо падает дырой на землю, как когда-то сделала более крупная часть. По защищенной облачной броней шкуре бесполезно палят перезарядившиеся пушки, а часть демонической воронки всасывается в щели. Остаточная воронка проскальзывает дальше. Еле успевают отскочить вампиры, смерч перемалывает серых чудовищ Безымянного ужаса вместе со скелетами и затихает.
Чуть поодаль, под охраной грифонов и выросших из земли лоз, эльфы тоже строятся для группового заклинания.
Вокруг оторванного куска вздыбливается земля, из нее выскакивают серые твари, щупальца, ударяют по эеранской армии, расплескивая по земле алую кровь. Проседает грозовой панцирь защиты и снова поднимается, когда чудовища и щупальца всасываются обратно.
Вспыхивают над ранеными печати исцеления, армия отступает.
А земля опять поднимается, и проседает купол, когда его обитатели выскакивают из земли, точно змеи из нор, ударяют отступающих эеранцев и орков. И кажется, что эта часть существа — дышит. Или бьется, как сердце.
Император и Рингран отдают приказания, тут же вступают в дело маги и драконы земли, ставят каменные блоки на пути чудовищ, а огнедышащие драконы зависают в воздухе, плюются яростным огнем. Водяные драконы встают в связку с озаранским королем, замораживающим насылаемые ими волны вокруг серых тварей. А драконы и маги воздуха смерчами вырывают обмороженных врагов и разрывают их на части, отшвыривают в сторону, ближе к изменившим танец оркам, и под действием их группового заклятия на замороженные ошметки падает молот из черной магии, сплющивает так, что на пару метров уходит под землю.
