Папа поморщился. Покачал головой.
– Есть. И не очень хорошая. По секрету могу тебе сказать. Дело в том, что мы на местах, где закладывались эти муляжи, опросили огромное количество людей. И понимаешь, всякий раз кто-нибудь упоминал, что незадолго до этого мимо проезжал конный милиционер.
– Не может быть! - вырвалось у Алешки.
Папа пожал плечами.
– Мы проверяем эти факты. Может, это маскировка. Попытка направить следствие по ложным следам. Проверим, не беспокойся.
– Не беспокоюсь. А этой… Кошелкиной…
– Корзинкиной, - поправил папа. - Ничего ты ей не сделаешь. Она сама исправится.
– Я ей помогу, - сурово пообещал Алешка.
Мне тогда и в голову не пришло, что он пообещал это всерьез.
Вечером, когда мы укладывались спать, Алешка вдруг вспомнил:
– Дим, запиши в своем дневнике, что нужно сделать разведку на ипподроме.
– На каком еще ипподроме? Какую еще разведку?
– Боевую. На ершиковском ипподроме. Там нужно одну штуку найти.
– Большую? - усмехнулся я.
Алешка подумал и ответил:
– Среднюю.
Я назло ему так прямо и написал: «Мой братец собирается найти на большом ипподроме среднюю штуку».
Алешка прочитал, усмехнулся и добавил:
– И газету надо купить. Где про всякие криминальные происшествия пишут.
Я расхохотался:
– Чтобы завернуть в эту газету эту среднюю штуку, да?
– Ты угадал, - спокойно ответил Алешка.
Самое интересное. Я еще не встал, мама еще не приготовила завтрак, папа еще не побрился, а Лешка уже сидел за своим столом над распахнутой газетой, за которой успел сбегать в киоск, и шевелил губами, что-то бормоча и выписывая на листок бумаги.
– Привет, - сказал я. - Что новенького в прессе?
– Много чего, - буркнул Алешка, не отрываясь от газеты. - Принеси мне карту, - сказал он приказным тоном. - У папы на столе.
– Командир, можно я сначала штаны надену?
Алешка, ни слова не говоря, сорвался с места, шмыгнул в папин кабинет и вернулся с картой Москвы. Посмотрел свои записи, поводил пальцем по городским улицам - улыбнулся до ушей. Как Буратино, когда нашел заветную дверцу.
– Еще одна проверка, - прошептал он, - и все будет ясно. Попляшет у меня жулик Ершиков. И Кошелкина вместе с ним, под ручку.
– Корзинкина, - решился я поправить.
– Какая разница! Поехали!
– Куда это вы поехали? - мама вошла в комнату. - Завтрак на столе. Марш умываться.
– У меня еще одно елочное представление, - на ходу придумал Алешка. - Я тебе мандаринов принесу.
– А мне? - спросил, входя, папа.
– Тебе? Тебе - сюрприз. Огромный.
– Корзинкину в кошелке?
– Покруче.
Так, всех одарил. Кроме меня. Ну, мое дело простое - дневник для потомков писать. Прочитают они мой дневничок и скажут: «Ай да Лешка! Вот молодец! А его брат… Ну и ему спасибо. За то, что Лешкины подвиги расписал».
А каникулы сокращаются. С каждым днем. Скоро опять в школу. Посмотрит мое монументальное полотно наш Бонифаций и схватится за голову:
– Дима, откуда столько пустословия? Как несодержательно и бездарно провел ты эти десять дней. Не стыдно?
Я опущу голову и…
– Поехали, Дим! - вернул меня к действительности Алешка.
И мы поехали.
Ипподром господина Ершикова назывался оригинально - «Галопом по Европам». Там было все - игровые автоматы, несколько аттракционов, кафешки, маленький пруд, который сделался катком, где можно было покататься на коньках за деньги. И всякая другая ерунда. Вот только лошадей почти не было. Были две худосочные тройки, запряженные в разноцветные фанерные санки, и на них, весело визжа, катались за деньги малолетние детишки. Да и похрамывал по кругу толстый ленивый коняга, для любителей верховой езды. По всему чувствовалось, что лошадиная затея Ершикову не удалась, пришла в упадок.
– Мы с тобой, Дим, обыкновенные посетители, - предупредил Алешка. - Развлекайся. Фирма платит.
Оказывается, Алешка уже успел обменять полученный от Ершикова задаток, основную часть денег отдал Галине на расходы по содержанию Топаза, а остальные оставил, как он выразился, «на оперативные расходы». Так что понятно, чья фирма платит. Бедного богача Ершикова.
Верхом и в санях мы кататься не стали, на коньках тоже, а пошли сразу же в павильон с игровыми автоматами. Поболтались там, поиграли, перекусили в буфетике. Вышли на свежий воздух. Осмотрелись. Пошли к конюшне, откуда как раз конюх выводил красивого золотистого жеребца. Наверное, последнего в коллекции Ершикова.
Конюх был пожилой человек добродушного вида. Он стал прогуливать жеребца по дорожке, что-то приговаривая. Мы подобрались поближе.
– Донец! - громко и с восхищением проговорил Алешка.
Конюх обернулся, лицо его сморщилось в беззубой улыбке.
– Донской породы, - тоже с восхищением сказал он. - Орликом звать. А ты, малец, чего - понимаешь в этом деле?
– Немножко, - с умышленной скромностью ответил Алешка. - Очень хорошая порода. Выносливая. Такие лошади с Суворовым через Альпы шли. А гусары на донских конях с Наполеоном сражались.
Не знаю, кто там с кем сражался, а деда Алешкины познания точно сразили.
– Хочешь проехаться? - сразу же предложил ему дед-конюх. И тут же спохватился: - А ты без седла сможешь? Больно мал еще.
– Смогу! Вы только подсадите.
Алешка так красиво сидел на голой спине Орлика, что дед даже губами зачмокал. Отчего Орлик, не дожидаясь Алешкиной команды, пошел по большому кругу. Дед смотрел им вслед и качал головой:
– Казак!
Алешка сделал круг, два раза обогнав обе тройки, и вернулся к конюшне.
– Вот и славно, - сказал дед. - И Орлику пробежка. Я-то уже не шибко верховой. А лошадке побегать надо.
– Что ж, у вас некому ездить? - спросил Алешка.
– Разбежались все. Зарплату не плотют, хороших лошадей распродали. Одна охрана осталась. Ну, правда, есть тут один жокей, из охранников, Пашка. Иногда вечерком погоняет Орлика. Долго ездит. За территорией. Я иной раз не дождусь его, спать ложусь. Да и поспать толком не дадут. Еще один какой-то лунатик завелся. Кажную ночь чего-то в сене шебуршит. Деньги, что ли, прячет. Крутой парень, десантник в прежние годы. Злющий, как шакал… Жучила его кличут.
Дед был словоохотлив. Скучно ему здесь. Поговорить не с кем. Если только с Орликом.
– А ты, малец, ловок на коне. Сидишь, как надо. И конь тебя понимает. И ты его чувствуешь.
– Я в конной школе занимаюсь, - сказал Алешка. И зачем-то похвалился: - У нас соревнования скоро. Мама мне камзол шьет. В два цвета. Только у нее не очень получается… Ой, а вы мне не покажете настоящий камзол? Я запомню и маме расскажу.
– Отчего не показать, уж больно ты по душе мне пришелся. Вот немного обождите, из конторы обедать все уйдут, я вас проведу. Там этих камзолов! Каких только нет. Тут же раньше всякие шоу, будь они неладны, показывали. На конях скакали в разных костюмах - кто в гусарском, кто в военном… Покажу, покажу. А вы погуляйте пока.
И дед увел Орлика в конюшню.
– Зачем тебе это надо? - спросил я Алешку. - Мама же тебе сшила камзол. Что ты деду голову морочишь?
– Ты, Дим, забыл про среднюю штуку. Подожди, не злись. Я тебе все объясню сразу. И про газету, и про карту. Только вот сейчас одну штуку проверю… среднюю по размерам. - И примирительно добавил: - Мы же с тобой в разведке.
Тем временем дед выбрался из конюшни, стряхнул с тулупа сено-солому и сказал:
– Пошли быстренько. Пока там никого нет.
Меня, конечно, с собой не взяли. У входа в контору дед сказал мне:
– Ты, старшой, постой здесь. Как увидишь, что из столовой народ конторский идет, шумни нам, вон в то окошко стукни.
Очень мило, будет что в дневник записать.
Я прохаживался вдоль здания конторы, поглядывал по сторонам, а больше всего в сторону столовки. И думал, чем бы мне в окошко стукнуть - оглоблей, что ли? - дед сгоряча не сообразил, что окошко на втором этаже.
Но обошлось.
Алешка и дед вышли довольно скоро. Дед был доволен, что оказался полезен такому славному мальцу, который с первого взгляда узнал в золотистом Орлике жеребца донской породы. А Лешка просто сиял. Что он там такое увидел?
– Была б моя воля, - пыхтел дед, провожая нас к воротам, - я б тебе самый лучший камзол выбрал. Да ведь не дадут, денег стоит. А начальство на деньги жадное у нас. - Тут он замолчал и сделал скучное лицо.
В ворота входил какой-то парень, не очень приметной внешности. Он кивнул деду и пошел себе дальше.
– Вот этот Пашка и есть. Каждый вечер, почитай, кудай-то на Орлике шастает. На дискотеку небось.
Мы попрощались со старым конюхом и пошли к метро.
Алешка немного успокоился и говорит:
– Там у них, Дим, целая костюмерная. Как в нашем «Золотом ключике». Костюмов всяких полно. Даже мушкетерские есть. - Он остановился, посмотрел мне прямо в глаза и спросил: - А знаешь, какой костюм мне понравился больше всех? Ни за что не догадаешься. - И выпалил: - Зимний камуфляж милицейского конника!
