— Да, я читала об этом в газетах. Говорю тебе, Айрини, девочке нельзя здесь оставаться.
— Я останусь с мамой, — заявила ей я.
Тетки уставились на меня.
— Похвально, — немного помолчав, кивнула тетя Марта, — но неразумно. Мы приехали, чтобы выполнить свой долг. Я не знаю, как у тебя обстоят дела с финансами, Айрини, но смею предположить, что не блестяще. Ральф ничем не может тебе помочь. У него вечно финансовые затруднения. Насколько я знаю, ты сейчас не играешь… кажется, так это называется… а даже такой дом, как этот, обходится недешево. Тебе прислуживают всего две женщины… этого, разумеется, совершенно недостаточно… но при отсутствии доходов ты себе и этого в ближайшее время не сможешь позволить.
— Я скоро приступлю к работе, — попыталась защититься от ее напора мама, но на ее лице отразилась тревога. Мне показалось, что на мгновение она вышла из роли и сделала шаг в реальную жизнь. Она обернулась ко мне. — Сэйра, подойди ко мне, милая.
Я подошла к ней, и она взяла меня за руку.
— Твои тети предлагают тебе переехать в Ашингтон-Грейндж. Это красивый старинный особняк, со всех сторон окруженный лесом. Там ты смогла бы жить так, как того заслуживает дочь твоего отца. — Я поняла, что она опять играет роль. Юная и прекрасная мать совершает акт самоотречения, отдавая своего ребенка, смысл своей жизни, на воспитание богатым родственникам. — Подумай, моя девочка. Тебе там будет лучше. Ты будешь вести респектабельную жизнь и получать приличествующее отпрыску семьи Ашингтонов образование. Для этого тебе всего лишь надо попрощаться со мной.
Она хотела, чтобы я обхватила ее за шею и воскликнула: «Мамочка! Моя любимая мамочка! Я тебя никогда не покину». Она застыла в ожидании, а я смотрела в зрительный зал, и у меня звенело в ушах слово: «Занавес!»
— Я вам очень благодарна, тетя Марта и тетя Мабель, но я не могу оставить маму, — хладнокровно произнесла я.
Мама недовольно передернула плечами, а тетки поднесли к губам чашки с чаем.
— Подумай хорошенько, — сделав глоток, ответила мне тетя Марта. — До конца недели мы будем в Браунс-отеле.
После их ухода мы долго беседовали.
— Я так тобой горжусь! — восклицала мама. — Ты так бесподобно поставила их на место.
— Но я и в самом деле никогда тебя не оставлю, — отозвалась я.
Она похлопала меня по руке.
— Они сидели тут нахохлившись, как две старые вороны…
— А ты блистала, как райская птица, — подхватила я. — И раз уж нас занесло на птичий двор, кем же была я? Возможно, скромная самка павлина, всегда покорно следующая за своим великолепным мужем? Хотя это не совсем уместная аналогия. Тогда, быть может, куропатка?
— Я не сомневаюсь, что они и мужа тебе подыщут. Он будет отпрыском благородного рода и, возможно даже, столпом церкви. О, как тебе будет там тошно, Сиддонс… и все же… и все же… — С нее вдруг слетело все ее легкомыслие. — Не исключено, что так было бы лучше всего.
— Ты о чем?
— О том, что ты получила бы воспитание и образование, приличествующее твоему происхождению. Ты с легкостью вошла бы в высшее общество, и тебя не смогла бы задеть вся эта… грязь…
Я изумленно уставилась на нее. Она говорила совершенно серьезно.
— Я думаю только о тебе, — продолжала она. — Только о твоем благе. — Внезапно она крепко сжала мои руки. — Том настроен очень пессимистично, — закончила она.
У меня внутри все похолодело. Неужели она намекает, что ей больше не будут предлагать роли, что от нее отвернулась та самая публика, которая совсем недавно толпами валила на представления с ее участием?
— Мне, разумеется, будут давать роли, — медленно продолжала она, — но это будет совсем не то, что раньше. Видишь ли, случившееся разрушило мою… мой имидж.
— Я думаю, актрисы должны играть, а не думать о каком-то там имидже, — заметила я.
— Это очень мудрые слова, — грустно улыбнулась мама.
В уголках ее рта я заметила морщинки. Раньше их там не было. Смерть Эверарда очень сильно на нее повлияла. Он заплатил высокую цену за свою любовь, а теперь настала очередь мамы.
— Я очень много тратила, — продолжала она. — Мои сбережения ничтожны. Иногда Эверард делал мне подарки… и эти деньги он всегда разумно и надежно вкладывал. Но это и все. Мне нужна одежда… хорошая одежда… и еще этот дом. Он очень дорого обходится, а ведь есть еще Мег и Джанет. Видишь ли, когда деньги перестают поступать…
У меня голова шла кругом. До этого момента я вообще никогда не думала о деньгах.
— Так что не стоит отмахиваться от предложения теток, — закончила она.
Я крепко ее обняла и прижалась к ее груди. Это, похоже, ее немного утешило.
— Я ни за что тебя не оставлю, — прошептала я.
В этот момент мы были очень близки.
На следующий день она сама отправилась повидаться с Томом, сообщив, что вернется пешком. Наверное, она знала, что не услышит от него ничего обнадеживающего, и хотела подумать о будущем. На обратном пути она попала под проливной дождь и промокла до нитки. Через несколько дней появились первые признаки серьезной простуды, которым предстояло стать ее постоянными спутниками. За последнее время ее здоровье очень ослабло. Его подорвала смерть Эверарда, хотя поначалу мы не понимали, насколько это серьезно.
Тетки заехали еще раз, но мама была очень больна и не могла встать с постели, поэтому мне пришлось самой принимать их в гостиной. Они объяснили мне, что их восхищает моя любовь и преданность, но тем не менее я поступила бы намного разумнее, если бы переехала жить к ним.
— Мое место рядом с мамой, — ответила я.
— Мы написали твоему отцу, — сообщила мне тетя Марта, — и сообщили ему обо всем, что здесь происходит. — Он наверняка ответит нам, и мы нисколько не сомневаемся, он захочет, чтобы ты переехала к нам.
— Я почти ничего не знаю об отце, — призналась я им. — И я его совсем не помню.
— Это все так возмутительно и так огорчительно, если принять во внимание, как… — начала тетя Мабель.
— Когда происходит нечто подобное, — перебила ее тетя Марта, — лучше всего начать жизнь с чистого листа и своим безупречным поведением попытаться исправить последствия нашей былой беспечности.
Поскольку я ни в малейшей степени не считала себя ответственной за то, что мама оставила отца, и за ее последующие отношения с Эверардом, последняя фраза меня возмутила. Тем не менее на душе у меня было очень неспокойно. То, чего я всего несколько дней назад и допустить не могла, обретало реальные очертания.
— В конце недели мы возвращаемся домой, — продолжала тетя Марта. — Если ты передумаешь, напиши нам. Мабель, дай ей наш адрес. — Мабель послушно извлекла из большой сумки визитную карточку и вручила ее мне. — Кроме того, — продолжала тетя Марта, — через месяц-другой мы снова наведаемся в Лондон. Быть может, тогда ты будешь готова дать нам окончательный ответ. Мы опять остановимся в Браунсе. Но если ты захочешь связаться с нами раньше, мы будем в Грейндже.
