– Товарищ второй пилот, – с усмешкой произнес я, – можете уже отцепиться от подлокотников.
Парень убрал руки. На мягких подлокотниках кресла виднелись глубокие вмятины от пальцев.
– Отлично, первый пилот. Это ваш постоянный корабль? И, кстати, я хотел бы узнать ваше имя и звание.
– Спасибо, товарищ маршал, – девушка сняла шлем и, повернувшись ко мне, улыбнулась. – Да, это мой постоянный корабль. А зовут меня Екатерина Игнатьева, звание – младший лейтенант.
В сопровождении пилотов я вышел из челнока. Десантники выгрузились почти сразу. Президентский челнок приземлился совсем рядом, и из него начали выходить представители Совета. Я направился к ним. Пилоты остановились у своей машины.
– Пошли, – махнул я им рукой. Они слегка смутились, но не посмели ослушаться приказа маршала.
Когда я с пилотами подошел к президентской машине, Суворов шагнул ко мне.
– Ну что, товарищ маршал, похоже обычные пути не для вас.
– Это как раз самые обычные, – ответил я. Но тут вперед вылетел Свердлов.
– Товарищ Президент, – запальчиво произнес он. – Я предлагаю наказать этих пилотов за нарушение устава. Они подвергали опасности жизни моих десантников и товарища маршала!
Я посмотрел на Свердлова, и мой взгляд случайно скользнул по лицу Зайцева. «Я твой должник. И учти: я всегда отдаю долги», – вспомнились мне его слова.
– Товарищ Зайцев, – я посмотрел на генерала. – Не найдется ли у вас в резерве линкор с вакантными должностями капитана корабля и первого пилота?
– Так точно, товарищ маршал, – ответил Зайцев, видимо, вспомнив наш разговор. – Линкор «Александр Невский». Им сейчас командует не самый талантливый капитан. Я подыскивал более подходящих людей.
– Ну вот, можно сказать, нашли. Тут во вспомогательном флоте такие таланты пропадают, – я похлопал пилотов по плечам. – Товарищ генерал армии, – подчеркнуто официально произнес я, – прошу вас немедленно присвоить этим пилотам звания майоров и направить на линейный корабль «Александр Невский» в качестве капитана корабля и первого пилота.
– С удовольствием. Обещаю, что в грядущей битве они будут принимать участие уже в этих должностях.
Когда Зайцев сказал это, глаза пилотов торжествующе сверкнули. Чего еще можно желать? Они, судя по всему, только из Академии Звездного Флота имени Терешковой, из младших лейтенантов сразу становятся майорами и вместо десантного челнока направляются на линкор. И не просто так, а командовать им.
– Разрешите лично проследить, товарищ Президент? – спросил Зайцев у Суворова.
– Разрешаю, – последовал ответ, и Зайцев вместе с новоиспеченными майорами направился к выходу из шлюза.
Свердлову оставалось только шипеть от злости. Но он молчал, буравя удаляющуюся спину Зайцева немигающим взглядом. Это заметил Президент.
– Товарищ Свердлов, я не для того запретил всем членам Совета командовать кораблями, чтобы вы взглядом убили товарища Зайцева еще до начала сражения!
Взрыв хохота почти заглушил окончание фразы. Суворов подождал, пока все отсмеются, и добавил:
– Между прочим, это вы приказали пилоту соревноваться с их челноком. А если уж проиграли, так с достоинством признайте это.
Мы поднялись наверх, в главный боевой зал. Здесь располагались все средства, необходимые для координации действий огромного флота. Четыре мощных голографических проектора были способны формировать точные объемные изображения различных участков сражения в реальном времени, передатчики могли поддерживать связь почти на полумиллионе каналов со скоростью передачи в четыре миллиона терабайт в секунду. Военный совет, мозг армии Федерации, мог полностью контролировать сражение. В центре зала стоял круглый стол, аналогичный столу в Генштабе. Но во время сражения редко кто сидел за этим столом, так как почти все члены Совета когда-либо лично участвовали в боевых операциях и усидеть на месте, когда на глазах гибнут братья и сестры по оружию было нельзя. Перед главным иллюминатором протянулся пульт связи.
– Внимание, говорит капитан станции! – раздался голос из динамиков. – Начинаем подготовку к прыжку. Всему экипажу занять места по маршевому расписанию. Прыжок будет начат без повторного предупреждения.
– Нервничаете, товарищ маршал? – спросил Суворов.
– Нет, – с мрачной усмешкой ответил я. – Сотни миллионов таких же, как я, солдат Федерации, скоро превратятся в межзвездную пыль, а мне наплевать.
– Ирония в вашем голосе, это уже неплохо, – он понизил голос. – Некоторые и на это неспособны, – Суворов кивнул в сторону Тимофеева. – Возможно, я переоценивал его.
Генерал сидел за столом, нервно оглядываясь по сторонам. Его руки бесцельно терзали кобуру. Я обошел стол и сел рядом с Тимофеевым. В этот момент станция легко дернулась, и чернота космоса сменилась удивительной феерией гиперпространственного туннеля: «Заря» начала прыжок. На стенах тоннеля постоянно возникали абстрактные фигуры из красных, синих и серых лент, а сквозь них виднелись непривычные созвездия, образованные знакомыми звездами. Это было явление до сих пор неразгаданное учеными. Самая распространенная гипотеза заключалась в том, что это куски пространства, вырванные гравитацией гиперпространственного тоннеля. При прыжке особые гравитационные излучатели на корпусе корабля искривляли пространство, как бы подтягивая друг к другу точку отправки корабля и необходимую точку прибытия. После этого между этими точками открывался тоннель, по которому и двигался корабль со скоростью, в сотни раз превышающей скорость света. На оживленных межсистемных магистралях это несколько раз приводило к трагическим авариям с сотнями жертв. Как известно, два тела не могут одновременно находиться в одной точке пространства, и если это происходило, то следовал взрыв, уничтожавший любые корабли на расстоянии четверти светового года. Если на пути взрыва оказывалась планета размером с Землю, на ней гибло все живое. Меньшие планеты просто разлетались на части. С появлением более точных компьютеров такое стало случаться все реже и реже. Последний случай произошел более двух веков назад, однако гипотетическая вероятность подобного сохранялась.
– Готовы к бою, товарищ генерал-лейтенант? – спросил я Тимофеева.
– Что? – он вздрогнул от моего голоса. – Ах, да-да.
– Тимофеев, вы хоть осознаете, что через несколько часов нас с вами может уже не быть? – тихо проговорил я, наклонившись к уху генерала.
– Да, у меня не выходит из головы эта мысль, – от дикого страха Тимофеев разоткровенничался. В других обстоятельствах он бы несколько раз подумал, прежде чем признаться в этом.
– Это и плохо, – заявил я наставительно. – Военный должен не задумываться о смерти, а воевать. И умереть, если придется. А вы, на мой взгляд, на это неспособны.
Прыжок вскоре закончился. Мы вынырнули точно в расчетной точке. Здесь был почти весь флот Федерации. Эскадры строились в боевые порядки, между ними курсировали челноки, развозя боекомплект и людей. Станции выстроились в сферу, в центре которой оставалось место для «Космической зари». Главный командный пункт был отлично защищен.
В зал вошел Зайцев.
– Ну что, товарищ генерал, наши новые пилоты на местах? – я встал ему навстречу.
– Да, они уже на пути к линкору.
– А вы не заметили, в отсеке остались обычные челноки?
– Нет, только президентский. А зачем вам?
– Хочу лично проверить готовность флагмана к сражению.
– «Иван Грозный» готов ко всему. Но если сомневаетесь – пожалуйста.
– Нет, не сомневаюсь. Скорее сам хочу успокоиться.
Зайцев улыбнулся.
– Никогда не видел вас растерянным. Ну ладно, когда будете там, передайте Маринке привет.
– Обязательно передам.
На Президентском челноке лететь не хотелось, и я отправился на верхнюю палубу. Туда, где была размещена авиация станции. Я подошел к технику с нашивками капитана.
– Здравия желаю. Мне для инспекционного полета на флагманский линкор «Иван Грозный» требуется истребитель. Какой готов к взлету?
