— Привет, Боб. Она будет поздно ночью, она все еще танцевала на вечеринке. Но ты не волнуйтесь, она приедет домой!
Кот повернулся ко мне спиной и тихо вышел из комнаты. Я не была уверена в том, насколько много человеческого осталось маленьком кошачьем мозгу Боба, но надеялась, что он завалится спать и забудет о нашем странном разговоре.
В этот момент я услышала, как Куинн позвал меня из спальни, и отложила мысли по поводу Боба. В конце концов, это была наша последняя ночь вместе, возможно, на несколько недель.
Пока я чистила зубы и умывала лицо, во мне вспыхнуло последнее беспокойство о Джейсоне. Мой брат сам застелил свою постель. Я надеялась, что он сможет спокойно полежать на ней в течение некоторого времени. Он уже взрослый, я повторяла себе снова и снова, когда вошла в спальню в самой красивой из моих ночных сорочек.
Куинн прижал меня к себе и сказал: «Не волнуйтесь, детка, не беспокойся…»
Я изгнала брата и Боба из своих мыслей и этой спальни. Я провела рукой по кривой линии затылка Куинна, продолжив движение пальцев вниз по позвоночнику: мне нравилось, когда он вздрагивал.
5
Я спала на ходу. Хорошо, что я знала каждый дюйм кафе «Мерло», как свой собственный дом, иначе спотыкалась бы о каждый стол и стул. Я широко зевнула, когда принимала заказ у Селы Памфри. Обычно Села раздражала меня до состояния бешенства. Она встречалась с моим Неназываемым экс-любовником вот уже несколько недель — ну, теперь даже месяцев. Независимо от того, насколько незамечаемым стал для меня мой Экс, она никогда не будет моим лучшим другом.
— Мало отдыхаешь, Сьюки? — спросила она своим резким голосом.
— Прошу прощения! — я извинилась. — Дело не в этом. Я была на свадьбе брата прошлой ночью. Какой соус Вы желаете к салату?
— Ранчо.
Большие темные глаза Селы всматривались в меня так, как будто она могла что-то прочитать по моему лицу. На самом деле она хотела знать все о свадьбе Джейсона, но спросить меня об этом было равнозначно капитуляции на земле врага. Глупенькая Села.
Размышляя об этом, я задумалась: а что Села здесь делает? Она никогда не приходила сюда без Билла. И жила она в Кларисе. Не то, чтобы Кларис был далеко — всего минут пятнадцать-двадцать пути. Но с чего бы агенту по недвижимости из Клариса быть… А! Она, должно быть, показывает здесь какой-то дом. Да, мозги сегодня шевелятся крайне медленно.
— Сейчас все будет. Ожидайте, — сказала я и повернулась уйти.
— Полушай, — сказала Села. — Позволь мне быть откровенной.
О, Боже. По моему опыту, это означало: «Сейчас я смешаю тебя с грязью».
Я оглянулась вокруг, пытаясь на что-нибудь отвлечься, но тяжелое раздражение, которое накопилось во мне, никуда не исчезло. Нет, однозначно для меня сегодняшний день не был «красным днем календаря». Подтверждая мои многочисленные опасения, Амелия не пришла домой ни ночью, ни утром, и когда я пошла наверх проведать Боба, обнаружила, что он наблевал на постели Амелии…, и все бы ничего, если бы она не была накрыта лоскутным одеялом моей прабабушки. Я смахнула продукты пищеварения и кинула одеяло замачиваться в стиральную машину. Куинн уехал рано утром, и мне было просто грустно по этому поводу. А потом этот брак Джейсона, который грозил стать потенциальной катастрофой…
Я могла бы добавить еще несколько пунктов в этот список (включая капающий кран на кухне). В общем, как вы понимаете, денек выдался не из удачных.
— Я здесь, чтобы работать, Села. А не для того, чтобы щебетать с тобой о личном.
Она проигнорировала это.
— Мне стало известно, что ты собираешься ехать с Биллом, — сказала она. — Ты пытаешься украсть его у меня. Как долго ты плела интриги по этому поводу?
Наверное, моя челюсть отвисла, потому что я не получила никакого предупреждения о том, чего мне следовало было ожидать. Мои телепатические способности страдали, когда я была уставшей — точно так же, как время реакции и мыслительные процессы. К тому же, когда работала, я была сильно заэкранирована. Это было нечто само собой разумеющееся. Так что я не смогла заранее уловить мысли Селы. Вспышка гнева прошла сквозь меня, поднимая мою ладонь и разгоняя ее, для того, чтобы врезать ей со всей силы. Но теплая, твердая ладонь поймала меня, охватила мою руку и опустила вниз. Это был Сэм, и я даже не заметила, как он подошел. Сегодня у меня однозначно были какие-то провалы в сознании.
— Мисс Памфри, Вы не могли бы пообедать где-нибудь в другом месте, — сказал Сэм тихо. Конечно, все уже смотрели на нас. Я могла чувствовать, как мозги перешли в состояние боевой готовности для свежих сплетен, а глаза всасывались в каждый нюанс сцены. Я почувствовала, как мое лицо покраснело.
— Я имею право обедать здесь, — сказала Села, и ее голос был громким и надменным. Это была огромная ошибка. В одно мгновение симпатии зрителей перешли на мою сторону. Я могла бы почувствовать эти волны на себе. Я расширила глаза и посмотрела грустно, как один из тех ненормально большеглазых детей из ужасных картин о бездомных. Выглядело трогательно. Сэм приобнял меня, как будто я была раненным ребенком, и посмотрел на Селу. На его лице не было ничего, кроме огромного разочарования в ее поведении.
— А я имею право попросить Вас уйти, — сказал он. — Я не могу вам позволить оскорблять моих сотрудников.
Села никогда бы не позволила грубости в адрес Арлены, Холли или Даниэль. Она вряд ли знала, что они существуют, потому что она была не из тех женщин, кто замечает обслуживающий персонал. Но у нее костью поперек горла встало то, что Билл был со мной, прежде чем начал встречаться с ней («был» на языке Селы означало «занимался восторженным и частым сексом с»).
Тело Селы дернулось в гневе, и она бросила свою салфетку на пол. Она вскочила на ноги так резко, что ее стул с грохотом упал бы, если бы Доусон, огромный вервольф, который имел бизнес по ремонту мотоциклов, не поймал его своей огромной рукой. Села схватила свою сумочку и гордо выскочила в дверь, едва избежав столкновения с моей подругой Тарой, которая заходила внутрь.
Вся эта сцена весьма повеселила Доусона.
— И все-таки о вампирах, — сказал он. — Их холоднокровные штучки должно быть это что-то, если заставляют красивых женщин так огорчаться.
— Кто это огорчен? — сказала я, улыбаясь и сохраняя стойкость, чтобы показать Сэму, что не расстроена.
Сомневаюсь, что он был введен в заблуждение, так как знал меня достаточно хорошо, но он заметил изменение моего эмоционального состояния и отправился обратно за стойку бара. Среди обедающей толпы стояло непрекращающееся жужжание от обсуждения этой сочной сцены. Я остановилась в шаге от стола, где сидела Тара. С нею был ДжейБи дю Рон.
