Читаем без скачивания Меткий стрелок - Фридрих Незнанский

«Вольво» отчалила. Агеев последовал за ней. По пути он вынул из кармана телефон и позвонил Денису.

— Шеф, блондина зовут Олег Сац. Возможно, это кличка. Продолжаю наблюдение. До скорого.

Минут через двадцать «вольво» свернула на тихую улочку и вскоре въехала в темный переулок. «Что-то тут не так», — подумал Филя и повернул за ней. Внезапно дорогу ему преградила легковая машина. Филя едва успел вдарить по тормозам, чтобы избежать столкновения. Тряхнув головой, чтобы прояснить мозги, он глянул в зеркало заднего вида и чертыхнулся. Обратного хода не было: прямо у въезда в переулок стоял микроавтобус. Хлопнули дверцы легковушки, и к машине Фили неспешной походкой направились трое мужчин. В руках у одного из них он увидел дубинку.

Глава восемнадцатая

— Олег Сац, — сказал Денис, — как мы и предполагали.

Алексей Петрович Кротов посмотрел на кончик тлеющей сигареты и кивнул.

— Глава финансового холдинга «Гималаи». Не знаю, хорошо это или плохо, но клиенты засуетились. Теперь они начнут действовать. Так как действовать нашим голубчикам придется в спешке, они где-нибудь да проколются.

— Думаете, они восприняли Филину угрозу всерьез?

Кротов откинулся на спинку стула и закинул нога на ногу.

— Видите ли, Денис Андреевич, я внимательно просмотрел досье Шустова и имею представление, что это за птица.

— Паникер? — полюбопытствовал Денис.

Кротов отрицательно покачал головой:

— Отнюдь. Шустов крепкий орешек. И к тому же хитер как лис.

Алексей Петрович задумчиво потер фильтром сигареты переносицу и медленно произнес:

— Беспокоюсь я за Филю, Денис Андреевич. Как бы он не напортачил.

— Филипп — опытный сыскарь, — заверил Кротова Грязнов. — Он не даст обвести себя вокруг пальца.

Кротов внимательно посмотрел на Дениса:

— Эх, мне бы вашу уверенность, Денис Андреевич. Зелек Шустов обвел вокруг пальца ЦРУ и наш Комитет госбезопасности. Он получал деньги и от тех, и от этих. Причем имел дело с самым публичным бизнесом — со средствами массовой информации. А согласитесь, это о многом говорит.

Денис в своей обычной манере побарабанил пальцами по столу, затем взъерошил ладонью рыжие лохмы и наконец сказал:

— Вы знаете, Алексей Петрович, есть в вашем лице что-то такое, что вселяет в сердца людей неуверенность.

С этими словами Денис достал из кармана телефон и набрал номер Филиппа Агеева. В трубке раздались длинные гудки. Один, другой, третий… На пятом трубку взяли, и глуховатый мужской голос тихо произнес:

— Да.

— Витек, это ты? — спросил Денис, стараясь говорить как можно раскованней.

— Да, — произнесли на том конце провода.

Денис нажал на «отбой». Мрачно посмотрел на Алексея Петровича.

— Что случилось? — спросил Кротов.

Рука с зажатой в пальцах сигаретой замерла у его рта.

— Филю взяли, — коротко ответил Денис.

Трое мужчин медленно подходили к машине. Агеев засунул руку под мышку, вынул из наплечной кобуры пистолет и тихонько приотворил дверцу.

Один из мужчин, тот, что был с дубинкой, обошел машину сзади. Другой остановился рядом с дверцей водителя и поднял пистолет.

Филя что было сил вдарил ногами по дверце. Мужчина, сбитый с ног, отлетел в сторону. В ту же секунду Филя выскочил из машины и кинулся на землю. Коснувшись плечом земли, он тут же развернулся и выставил перед собой пистолет.

Что-то сверкнуло перед глазами у Фили, и в следующее мгновение его сознание погрузилось в темноту. Сквозь вату в ушах он слышал какие-то голоса, звучавшие глухо и отдаленно, словно говорившие находились в сотнях метрах от него. Потом смолкли и они.

Очнулся Филипп от дьявольской боли в затылке. Он попробовал приложить к затылку руку, но не смог. Его руки были стянуты за спиной и связаны чем-то жестким. Филя попробовал пошевелить пальцами, но не почувствовал их. Лишь сильная ноющая боль в запястьях…

Оперативник с трудом разлепил веки — вокруг была тьма. Пол под ним подрагивал, в ушах стоял непрерывный гул. Наконец он сообразил, в чем дело. Его оглушили, связали и бросили в багажник.

«Главное — не паниковать, — приказал себе Филя. — Безвыходных ситуаций не существует».

Филя закрыл глаза и мысленно досчитал до десяти. Это помогло ему успокоиться. Затем он еще раз попробовал пошевелить руками. Запястья были стянуты туго, развязать, пожалуй, не получится. Но кто не пытается, у того не получается, и Филя, морщась и постанывая от боли, начал действовать.

Прежде всего он поджал под себя ноги и попробовал перекинуть через них связанные сзади руки. С пятой попытки ему это удалось. Филя немного передохнул, восстанавливая дыхание и успокаиваясь. Он поблагодарил Бога за свой небольшой рост, а судьбу за то, что послала ему большую машину с вместительным багажником. «Демидыч здесь и рукой шевельнуть не смог бы», подумал Филя, вспоминая габариты друга.

Отдохнув, он поднес руки к лицу и попытался ослабить узлы зубами. Прошло не меньше двадцати минут, прежде чем ему это удалось. Отдыхая, принялся двигать пальцами — сжимать, разжимать… В конце концов чувствительность вернулась.

Филя снова взялся было за узлы, но тут машина остановилась.

Раздались шаги, голоса… Крышка багажника открылась, и Филя зажмурился от ударившего в глаза света, хотя он был электрическим и тусклым.

— Ого! — воскликнул один из недругов. — Да он перевернулся! Посмотри-ка, Чалый! И рожа в крови — небось пытался перекусить узлы зубами.

— Похоже, у нас в багажнике гуттаперчевый мальчик, — отозвался второй голос, более низкий и хриплый. — Доставай его. Посмотрим, какой он гибкий.

Крепкие руки подхватили Филю за плечи и выволокли из багажника. Не успел он привыкнуть к свету, как кто-то нахлобучил ему на голову вязаную шапку, и Филя вновь погрузился во тьму.

— Оттащи его подальше от машины, — приказал хриплый голос. — Не дай бог, заляпает кровью, шеф мне потом голову отвернет.

Те же крепкие руки схватили Филю за шиворот и поволокли по холодному цементному полу. Оттащили метров на десять. Судя по тому, что Филя успел заметить, они находились в большом гараже. А гараж где-нибудь на окраине города. Кричи не кричи — никто не услышит.

— Ну что, малыш, — услышал он над самым ухом, — жить хочешь?

Филя разлепил разбитые губы и тихо произнес:

— Да пошел ты…

Бандиты засмеялись.

— Надо же, — удивился хриплый. — Он еще и грубит. Поучи-ка его, Лом.

Удар ногой под дых едва не вышиб из оперативника дух. После второго удара он почувствовал, как хрустнуло ребро. Острая боль пронзила всю грудь.

— Лом, ты что, охренел! Мать твою, я ж просил только поучить, а не калечить!

— Да ладно тебе. Ребром больше, ребром меньше… Говорить-то он еще может, а это главное.

Бандит склонился над Филей. Горячее, зловонное дыхание обдало ему лицо.

— Ну что, брат, — ласково обратился к нему бандит, — будешь говорить? Или опять начнешь ругаться?

— Не о чем мне с тобой говорить, урод… — злобно прошипел Филя.

Бандит хохотнул.

— Слышь, Чалый, — обратился он к своему подельщику, — этот прыщ обозвал меня уродом.

— Наверное, шапку ты ему надвинул на глаза дырявую, — насмешливо отозвался Чалый. — Вот он и видит.

Бандит, названный Ломом, хмыкнул:

— Видит, говоришь? Ну что ж, придется выколоть ему глаз. Слышь, малыш, сейчас я выколю тебе глаз. Пока что один. Но если ты и дальше будешь продолжать грубить — я тебя вообще лишу зрения. Всосал?

Филя ответил ему четырехэтажным матом.

Слов больше не было. Удары посыпались со всех сторон.

Глава девятнадцатая

— Есть, — сказал Макс. — Я его запеленговал. Если судить по мобильнику, он сейчас на Северо-Западе. Примерно вот в этой точке.

Макс ткнул толстым пальцем в пульсирующую световую точку на экране монитора.

— Ты остаешься здесь, — распорядился Денис. — Будешь корректировать нас по телефону. Демидов, Голованов и я отправляемся на поиски Агеева. Денис стиснул зубы. — Попытайся установить более точные координаты.

Макс кивнул.

Денис быстрыми шагами направился к двери. Володя Демидов последовал за ним.

Сева Голованов на секунду задержался. Он положил на плечо Максу свою широкую, крепкую ладонь и тихо произнес:

— Я на тебя надеюсь, брат.

— Сделаю все, что от меня зависит, — сказал бородатый Макс, стараясь, чтобы голос его звучал как можно спокойнее.

Голованов кивнул и отправился догонять ребят.

Макс пробежал пальцами по клавишам. Несмотря на внешнюю грубость и неотесанность, он был очень мягок и чуток. Мягок до сентиментальности.

«Не раскисай, — сказал себе Макс, часто-часто моргая, чтобы не дать набежавшим на глаза слезам вырваться наружу. — Ребята сделают все, чтобы его найти. На них можно положиться».