– Прошу, отпустите, мне больно, – заплакала девушка, кидая испуганный взгляд.
Этот голос Эва узнала – ее сокамерница, Амми. Странно, но Эва, убежденная, что Амми, как и все, помешанная и недостойна ее жалости, поменяла свое мнение. Ведь Амми выглядела такой потерянной и ничтожной, что сердце Эвы на секунду сжалось. Справедливостью, о которой грезила несчастная, тут и не пахнет. Может, ее тоже решили продать?! Но подумать о дальнейшей судьбе Амми Эванжелине не дали, Харя резко вцепился в ее штаны, пытаясь стянуть.
– Давай, дичь, раздевайся! Нечего пялиться!
– Харя! – предупреждающе крикнула Ирма, но было поздно – со злорадным выражением Эванжелина со всей дури впечатала свободное колено между ног урода, а после зло зашипела:
– Это было последнее предупреждение, в следующий раз, если меня тронешь, ты умрешь!
Эва сама поразилась, с какой кровожадностью прозвучали слова. Даже стокилограммовый мужик, казалось, испугался, по крайней мере он молча отполз в сторону, с болезненным видом держась за ширинку, и с мольбой во взгляде посмотрел на Ирму.
Женщина-змея закатила глаза:
– Такая туша, а мозгов, как у младенца!
Указала на Амми:
– Займись этой, – и направилась к Эванжелине, которая уже вернула штаны на место.
– Ирма, если думаешь…
– Нет, девочка, думать – не моя привилегия, я всего лишь исполняю приказы. Поэтому давай не будем усложнять мою жизнь, ты просто сделаешь все, что от тебя требуется, и мы расстанемся друзьями еще на пару—тройку дней. Согласна?
Эва скривила губы в усмешке, незаметно проталкивая нож дальше в рукав.
– Только если умру.
– О, девочка, я очень не против, но, боюсь, не готова потерять деньги. А они мне ой как нужны. Видишь, костюмчик поизносился, да и вообще…
Женщина мечтательно причмокнула.
Эва же прищурилась и неожиданно для Ирмы произнесла:
– Я сделаю, как ты просишь, но с одним условием – ты расскажешь, где мой отец.
Ирма прошлась оценивающим взглядом по невозмутимой фигуре, между ее черных растянутых губ показался кончик языка, лучше всего продемонстрировав змеиную натуру обладательницы. И напомнив, с кем Эва пытается торговаться.
– Отцом? – улыбка Ирмы стала шириться. – Отцом? Ха-ха. Какая же ты глупая и наивная. Твой отец… твой отец, – женщина начала задыхаться от душащего и припадочного смеха. – Твой отец сдох еще там, в лесу. Мы с Мухой отправили его в небывалое, когда он пытался увести нас от вашего убогого жилища. Видишь ли, он оказался не таким прытким, и пуля его догнала, может, даже не одна.
– Нет, это неправда… Ты врешь! – в ярости закричала Эва, по телу которой начали расползаться красные пятна.
– Ну не знаю, – женщина приложила палец к губам, как бы задумавшись, – может, вру, а может, нет, решать тебе, в любом случае не тешь себя пустыми надеждами, с отцом тебе больше никогда не встретиться, это я тебе гарантирую.
Ирма взглянула на свое запястье и между прочим заметила:
– Ведь через минут тридцать ты исчезнешь.
Эва в ярости хотела воткнуть нож прямо в глотку этой омерзительной женщины, но зерно разума все же возобладало, и она, сжигая женщину презрением, стала нервно раздеваться.
– Вот и умничка, видишь, Харя… – она многозначительно оглянулась на мужчину, но не закончила предложения, от развернувшийся картины потеряв дар речи: мясник придушивал и целовал полуобнажённое, вяло сопротивляющееся тело, а его руки хаотично мяли и щупали все, до чего могли дотянуться.
– Ах ты, ублюдок, – забыв об Эве, Ирма подбежала к громиле и с силой отволокла от полубессознательной Амми. – Ты что творишь, придурок… – она пнула его под зад и стала крыть гадкими словами, половины которых Эва не знала. Не теряя времени и видя, что на нее никто не обращает внимания, она осторожно присела, якобы снимая ботинки, и отпихнула от себя нож за небольшую перегородку, куда еще не добрались солнечные лучи. И куда вряд ли пойдут проверять трапперы – угол служил уборной, с дыркой в полу и выводной трубой.
– Да что я такого сделал, подумаешь, – обиженно и зло проговорил громила.
– Времени нет, через час нам нужно притащить ее в Архию, а она еще не готова!
– Но, Ирма…
– Еще слово, и я звоню Эмиру, пусть он сам разбирается с твоим неугомонным членом.
– Ладно, ладно, я все понял, ты не в настроении.
Вновь обернулся к Амми,
– Что застыла, давай раздевайся, не вынуждай вновь приходить к тебе на помощь.
Два раза девушке не нужно было повторять, бледная и напуганная до ужаса, она стала подрагивающими руками стягивать с бедер перекрученное платье.
Эва же уже стояла в одних в трусах, скрестив на груди руки. Невозмутимо, даже с каким-то вызовом и полуухмылкой переводя взгляд с Ирмы на Харю и обратно.
Безмятежность Эвы сильно раздражала, и женщина не удержалась от едкости:
– Ну, надо же какая тощая, ни жопы, ни сисек, да еще вся в шрамах. Ну, ниче, и на твою душу найдётся любитель.
Ирма подняла ворох Эвиной одежды и кинула такой же раздетой, но трясущейся Амми, обращаясь к низшей примитивке приторно сладким голоском:
– Не бойся, милая, тебя больше никто не обидит, – женщина с нажимом посмотрела на своего приятеля, – ведь правда?
– Конечно, – быстро подтвердил Харя, доставая из-за пазухи острое лезвие, которое демонстративно начал крутить в руках, и недобро улыбаться.
Эва тут же узнала один из своих ножей. Внутри заклокотала ярость. Она словно наяву увидела, как ее нож торчит из груди мясника.
– Амми, посмотри на меня, – за подбородок женщина повернула худенькое личико к себе.
– Отпустите меня, я ни в чем не виновата.
– Конечно, нет. Ты абсолютно права, ты ни в чем не виновата.
– Так вы меня отпустите?
– Возможно, но для этого тебе нужно кое-что сделать.
– Что? – с надеждой спросила примитивка, от страха готовая на все, чтобы вернуться к своему принципалу.
– Ты должна надеть это, – Ирма указала на Эвины тряпки, – справишься?
– Но зачем?
– Тс-с. Не нужно задавать лишних вопросов, договорились?
Амми кивнула и трясущейся рукой взяла вещи.
– Вот и умница. Я даже попрошу, чтобы наш любезный Харя не подглядывал.
– А я чего?!
– Ничего, отвернись, пожалуйста, видишь, ты смущаешь нашу гостью.
Хмыкнув, мужчина отвернулся, нахально подмигнув.
– Вот видишь, он не такой и плохой.
Конец ознакомительного фрагмента.
