Читаем без скачивания Церебрум - Алеся Троицкая

– Какая она огромная. Я и не думала…

– Да, она великолепна! Ты посмотри, какая идеальная конструкция, такая же идеальная, как и весь город. Вот увидишь. Гармония читается в каждой клёпочке, в каждом изгибе.

– А что там?

Прищурившись, Эва пыталась рассмотреть кучи чего-то непонятного, и устилающие все пространство перед самыми воротами.

– Кладбище неудачников, – пренебрежительно бросила Ирма, устремляясь вперед и не забывая сломанного дрона. – Не отставай, девочка.

Эва же в недоумении посмотрела на глиссер, а потом на женщину.

– А…?

– За глиссер не переживай. Его никто не тронет, я позже за ним вернусь, как только тебя провожу.

– Но почему мы не можем лететь на нем?

– Это запрещено, – женщина обернулась к растерянной девушке.

– Понимаешь, принципалы же не только о нас заботятся, они заботятся обо всем живом на планете в целом. Понимаешь?

Девушка замотала головой.

– Короче, не заморачивайся. Сама все увидишь.

Пожав плечами, Эва поправила лямки на своем рюкзачке и побрела следом.

Она не понимала, где они оказались и что это за место, но оно навевало жуткие образы. Вокруг, куда не взгляни, были кучи железного мусора, отбрасывающие зловещие тени и своими вершинами затмевающие солнце. Хотя запах разнился от обычной мусорной ямы, но этот был ничем не лучше. В нем ощущались металлические и химические испарения, заставившие Эву не только сморщится, но и чихнуть.

Кучи были большие и маленькие, блестящие и ржавые, поеденные коррозией. Провода и микросхемы вперемешку с тряпьем.

«Откуда столько?»

Эва опустила взгляд, уставившись на маленький ботиночек с розовым бантиком, который был втоптан в грязь и давно потерял былое очарование. Не зная, зачем, она потянулась к этой находке, и тут до нее донесся детский плач. Такой жалобный и горький, что сдавило сердце.

– Ирма, ты слышала?

Но женщина уже скрылась за грудой очередного металла. В своих наушниках она увлеклась переговорами и ушла вперед, упустила Эву из вида.

Понимая, что Ирма никуда не денется, девушка прижала ботиночек к груди, свернула влево, где не было тропы. Чтобы добраться до обладателя голоска, ей пришлось бежать по опасному острому мусору, в котором любая железяка могла покалечить.

Бежать вверх было сложно, сначала Эва зацепилась рукавом, потом штаниной. Хлипкая ткань не выдержала и разорвалась, но девушка не обратила на это внимание, главное – добраться до несчастного ребенка, непонятно как оказавшегося в таком жутком месте.

– Эй, тут есть кто-нибудь? – позвала Эва, оказавшись на вершине.

Она замерла в трепете, ее взгляд приклеился к маленькой хрупкой фигурке, придавленной чем-то большим и тяжелым. Белые волосы накрывали лицо, одна рука была неестественно повернута. Ужаснувшись, Эва что есть сил побежала, кубарем скатившись к подножью кучи, получив несколько мелких порезов.

– Подожди, милая, я сейчас. Я сейчас помогу!

Она осторожно опустилась возле ребенка с необычайно белым цветом кожи и осторожно, чтобы не причинить больше вреда, откатила тяжелую трубу, лежащую поперек хрупкого тельца.

– Сейчас, потерпи, я тебе помогу.

– Мама?

В слезах и трясущимися руками Эва откинула белесые волосы, чтобы рассмотреть детское личико, и не сдержала крик ужаса, отшатнулась назад.

Вместо симпатичного лица на нее уставились пустые глазницы, из которых торчали провода. Вместо кожи лицо покрывал обугленный пластик, а нижней челюсти вообще не было, из обнаженных трубок, железок и тонких проводков, стекала синяя едкая жидкость. В том месте, где ядовитая дрянь попадала на когда-то белое платьице, образовалась прожжённая дыра.

Сдерживая рвотные позывы, девушка попыталась встать. Но тварь, почувствовав движение, с нечеловеческой реакцией схватила за запястье и сильно сдавила, голова медленно повернулась и черными глазницами уставилась на Эву. Из центра груди демона начала нарастать вибрация, преобразовываясь от милого и детского голоса в жуткий и гортанный:

– Ма-ма… ты пришла за мной!

– А-а-а-а!

Глава 4

– Приве-е-е-т!

– Привет, – буркнул мальчишка, подозрительным взглядом осматривая угловатую девчонку с копной темных волос, которые сильно оттеняли ее бледную кожу и синячки под глазами.

«И откуда она взялась?»

Артур оглядел пустой коридор, в котором оставила его мать, чтобы переговорить с доктором.

– А я тут гуляю, правда, немного заблудилась, а ты? – девчонку как будто не тревожило, что она потерялась. Она с таким оживлением всматривалась в его лицо, что Артуру стало неуютно.

– Чего уставилась?

– Ничего, – даже не смутилась настырная и резко вытянула руку, чтобы дотронуться до его волос.

Артур совсем растерялся и попятился назад. Неизвестно почему, но эта странная потеряшка его пугала.

– У тебя удивительные волосы. Я никогда прежде таких не видела, —протянула она, пытаясь вновь до них добраться. – Но знаю точно, они тебя уродуют.

– Ты чокнутая! – Артур онемел, не зная, как реагировать. Никто не смел, во-первых, к нему прикасаться – настырную, наверное, не обучили элементарным правилам этики, – а во-вторых, такое говорить! Обзывать его уродом, того, кого считают образцом красоты!

Увидев, что парень покраснел от злости, девчонка хмыкнула.

– Я Эванджелина, а…

– А мне неинтересно, – перебил парень и скрестил руки на груди.

Но недружелюбие девчонку не трогало.

– Хочешь, покажу, что у меня есть? – глаза Эванджелины в предвкушении загорелись.

А вот Артур под ее напором совсем сдулся, вся бравада, которую он хотел обрушить на прилипалу, куда-то делась. Теперь он оглядывал ее с любопытством. Темная косичка растрепалась, в карих глазах плясало пламя, зато от фарфоровой кожи, напротив, веяло холодом, подчеркнутым бледно-голубыми губами и кругами под глазами. Девочка явно была больна, но чем, Артур не мог догадаться, а спросить не позволяло воспитание. Но несмотря на недуг Эванджелина была такая живая и подвижная, что это казалось неестественным.

– «Точно чокнутая», – решил окончательно Артур.

Эванджелина не нуждалась в утвердительном ответе: она уже полезла в карман не по размеру большой толстовки и вытащила оттуда миниатюрного робота.

– Это шаробот Ронни, – с гордостью представила она свое, безусловно, самое дорогое сокровище.

– Ух ты! – присвистнул Артур.

– Он из простейших роботов, но я его сама сделала.

– Роботов? – протянул парень.

Несложно было заметить, как в его глазах сверкнул интерес. – Артур первый раз видел такое чудо. На подвижном шаре устойчиво балансировал цилиндр с одним захватом вместо рук; голова – подобие камеры с множеством мелких цветных проводков на верхушке, похожих на безумные спутанные волосы. Артуру так понравился ро-бо-т, слово вкусно легло на язык, что он захотел такого себе. И кто сказал, что он не может отнять его у этой настырной? Мальчик потянулся к боту, как тут же резко отдернул руку.

– Ай, он щипается!

– Конечно, он не любит, когда его трогают посторонние, у него очень ранимая душа.

– Душа! У него? Ха-ха, а ты еще совсем ребенок, раз в такое веришь.

Девчушка гневно сверкнула глазами:

– Да кто ты какой, чтобы обижать моего Ронни!

– Ты точно чокнутая! – Артур покрутил у виска пальцем.

Девочка насупилась, в глазах сверкнули слезы.

– Слезы! Ты правда хочешь разреветься?

Обидевшись, Эванджелина не ответила и смотрела себе под ноги.

Ох уж эти девчонки, такие мнительные… Артуру стало стыдно за грубость.

– Ладно, извини, может, дашь посмотреть его поближе?

Эва тут же встрепенулась, вытерла рукавом мокрые дорожки и протянула Ронни Артуру.

– Ай, он снова меня ущипнул!

– Смотре-ть то-ль-ко из-да-ле-ка, – недовольно пробурчала железяка. Артуру даже показалось, что робот нахохлился, потому что голова-камера спустилась по цилиндру ниже.

– Прости, – смутилась чокнутая, – я думала, он больше не будет…

– Не-пра-вильные вы-воды – удел примити-вного мо-зга.

Ронни поднял клешню и, пытаясь придать словам вес, постучал по своей голове, а затем пояснил:

– Я просто не люб-лю, ког-да ме-ня тро-гают гря-зными рука-ми.

– Эй, у меня не грязные руки, – выпалил Артур, краснея, и быстро проверил, на самом деле это так или нет.

– Сильно больно, да? – Эванджелина убрала робота обратно в карман-«кенгуру» и взяла его за кисть, чтобы осмотреть палец.

Артур, порывавшийся не дать ей до себя дотронуться, замер. Девчонка с такой пристальной внимательностью смотрела, как из его пальца показалась капля крови, что Артур тоже притих, только наблюдая не за пальцем, а за тем, как Эванджелина, будто видя чудо, широко распахнула огромные карие глаза. В них плескалось столько эмоций, непонятных для ребенка, что он решил следить, боясь спугнуть момент.