голосок в трубке чуть слышно продолжал:
– Ее зовут Одри…
Маклин не расслышал остаток фразы, лихорадочно вздергивая трубку обратно к уху:
– Что вы сказали?
– А, я как раз надеялась, что вас это заинтересует. Она ведь до сих пор у вас значится как «неопознанная жертва женского пола», не так ли?
– Откуда вам, черт вас возьми, известно имя жертвы? Вы ведь даже не видели тела.
– В некотором смысле – видела. Ваш юный коллега, констебль Макбрайд, разослал компьютерный портрет во все газеты полчаса тому назад. Редактор переслал его мне на телефон. По счастью, я не поленилась на него взглянуть.
– По счастью? – Сам Маклин подобрал бы другое определение. – Ну и кто она такая? Откуда вы ее знаете?
– Не торопитесь, инспектор. Вы же играли в детстве в эту игру? Девочки кое-что показывают мальчикам, мальчики взамен кое-что показывают девочкам. Я хочу уточнить, что мне причитается за информацию?
Маклин непроизвольно вздрогнул. У него никогда не возникало ни малейшего желания видеть «кое-что» и вообще что бы то ни было у Джоан Далглиш, если оно не скрыто под старым плащом.
– Миссис Далглиш, вы хотите, чтобы я напомнил вам, что речь идет о расследовании убийства?
– Прошу вас, зовите меня Джо. И я просто пошутила. Эта девушка – бродяжка, без определенного места жительства. Поэтому ее никто и не объявлял в розыск. Во всяком случае – здесь, в Эдинбурге.
Маклин вызвал в памяти картину тела в воде, потом – вскрытия, где он только что присутствовал. Девушка безусловно была худой, но не истощенной. И вполне здоровой, как сообщил Энгус. Если, конечно, не считать отсутствия крови. И жизни.
– Вы уверены? – переспросил он. – Я только что со вскрытия, никаких признаков наркомании не было обнаружено.
– И не должно было. Если Одри что и позволяла себе по этой части, то лишь затяжку-другую. Она не от тяжелой жизни попала на улицу, напротив, это был ее осознанный выбор. Одри мне говорила, что когда-нибудь напишет об этом книгу.
– Говорила вам? Когда вы в последний раз ее видели?
– С неделю назад. Во вторник должны были снова встретиться, но она не пришла.
– И вы не стали объявлять ее в розыск?
– С какого перепугу? – рассмеялась Далглиш. – Если каждый раз, когда мой источник не явится на встречу, я буду звонить в полицию, вам работать станет некогда.
Маклин обнаружил, что давно стоит на месте.
– Слушайте, а по какому поводу вы вообще встречались с этой Одри?..
– Карпентер. Ее звали Одри Карпентер. Я собиралась писать о ней очерк для воскресного приложения. Думаю, что еще напишу, хотя, конечно, теперь под другим углом зрения. Можно будет побольше рассказать о ее прошлом. Видите ли, Карпентер – это не ее настоящая фамилия. Так звали ее мать. Одри поменяла фамилию, чтобы скрыться от папаши.
– Это может представлять интерес для расследования? – Маклин неловко попытался вытащить блокнот, уронил его в водосточную канаву и только тогда понял, что все равно вряд ли смог бы что-либо записать.
– Такое имя – Джим Макдугал – вам о чем-нибудь говорит?
– «Бритва» Макдугал?
– Он самый. В свободное от строительства криминальной империи в Глазго время он женился на подружке детства, Дженни Карпентер. Родилась дочка, Вайолет Одри. Ну и похоже, что старине Джиму слишком нравилось держать Одри у себя на коленках, если вы понимаете, о чем я. Пару лет назад она сбежала. И с тех пор жила в сквотах.
– Вот дерьмо! – Маклин принялся тереть лоб свободной рукой. Только криминального авторитета из Глазго в расследовании и не хватало! С другой стороны, здесь просматривался возможный мотив, а идентификация жертвы в любом случае на пользу делу.
– Послушайте, миссис Далглиш, вам надо явиться в управление полиции и дать показания. Любая информация о местонахождении Одри за последнее время может помочь нам найти убийцу.
– Надо – значит надо, но придется подождать до завтра. Мой поезд только что прибыл в Данди.
– В Данди? Что вы там делаете?
– А вот это уже мое дело, инспектор. Но раз уж я дала вам полезную информацию, может, и вы ответите на несколько вопросов?
– Каких именно?
– Следствие ведете вы лично?
Маклин подтвердил, что на данный момент это действительно так.
– Говорят, что почерк убийцы – один в один как у Рождественского маньяка. Это правда?
– Я не могу ответить на этот вопрос. Мне как минимум нужно знать, кто и что говорит.
– Бросьте, инспектор. Уж вы-то не могли не заметить сходства.
– На данной стадии мы не исключаем никаких возможностей. И стараемся не делать поспешных выводов.
– Значит, вы не исключаете и того, что Рождественский маньяк вернулся? И что, соответственно, это был не Андерсон?
15
– Вы отрицаете, что похитили и убили Керсти Саммерс, однако полиция обнаружила в вашем подвале улики, свидетельствующие, что ее насильно там удерживали. И что она была там убита.
Он сидит на балконе, глядя вниз, на пожилого человека на скамье подсудимых. Седые волосы обвиняемого выбриты почти наголо, подобно монашеской тонзуре; твидовый костюм элегантно облегает худую фигуру; очки в роговой оправе сидят на самом кончике острого носа; крошечные темные глазки внимательно смотрят на адвоката. Он должен пылать ненавистью к Дональду Андерсону, должен сгорать от еле сдерживаемого желания спрыгнуть с балкона, перескочить через невысокий барьер и голыми руками задушить злодея. Но он не чувствует ничего, кроме бессилия и отчаяния. Он не сможет ее вернуть, и никакой суд не отменит того, что случилось.
– Я не убивал ее. – В голосе Андерсона – спокойствие. Терпеливый тон школьного учителя, привыкшего год за годом разъяснять премудрости существам заметно ниже его по интеллекту. – Возможно, мое тело и совершило все эти ужасные поступки, но я им не управлял. Управляла книга. Это она заставила меня ее убить.
– Вы говорите о так называемой «Либер Анимарум», купленной вами на распродаже? – Адвокат демонстративно сверяется со своими записями. – О «Книге душ»?
– Именно так. – Улыбка Андерсона похожа на щель в адских вратах.
– И та же самая книга заставила вас похитить и убить остальных женщин? Лору Фентон, Диану Киннейр, Рози Бакли, Джосс Эванс? Получается, книга была у вас давно, мистер Андерсон?
– Нет-нет. Я не убивал их. Это книга. Понимаете, она полностью управляет тобой. Ей нужно питаться.
– Питаться?
– Их душами, сэр. Ей нужно питаться. Она питается душами.
16
Джим Макдугал, больше известный под именем «Бритва», проживал в половине сдвоенного дома, некогда построенного на городские средства в сравнительно благополучной части печально знаменитого района Кэлтон – иными
