Я рассчитывал, что, прежде чем оказаться в Санта-Маддалане, встречу какой-нибудь небольшой, менее основательно укрепленный городок. Но никак не мог припомнить названий и к тому же был настолько растерян, что сил на поиски уже не оставалось.
Вечернее солнце светило по-прежнему ярко, однако постепенно склонялось к горизонту. Пришлось ехать в Санта-Маддалану.
Достигнув подножия горы, на которой был построен город, я свернул на узкую пастушью тропу, вьющуюся вверх по склону.
Быстро темнело. Столь густая лесная чаща вблизи городских стен представлялась мне небезопасной. Я мысленно ругал горожан за то, что они не поддерживали окрестные леса в надлежащем порядке, хотя, надо признаться, именно благодаря такой их беспечности я смог обрести здесь надежное убежище.
Временами в сгущающейся темноте мне казалось, что добраться до вершины просто невозможно. Сапфировое небо освещали только ночные звезды, и в их сиянии высокие стены величественного города казались совершенно неприступными.
Спустившаяся ночь погрузила все вокруг в холодно-безучастную тьму, и мне пришлось выбирать дорогу, полагаясь в большей мере на инстинкты моей лошади, чем на собственное слабеющее зрение. Бледный месяц практически не расставался с облаками. Раскинувшийся надо мной балдахин из листьев рассек небеса на тысячи мелких осколков.
Я вдруг поймал себя на том, что возношу молитвы к собственному отцу, как если бы он по-прежнему оставался рядом, под надежной защитой моих ангелов-хранителей. Мне даже кажется, что в тот момент я веровал в него и в его присутствие более истово, чем когда-либо веровал в ангелов.
– Отец, – снова и снова призывал я, – пожалуйста, помоги мне попасть туда и оказаться наконец в безопасности, дабы эти демоны не избежали моего отмщения.
Все крепче сжимая рукоятку меча, я напоминал себе о кинжалах, спрятанных в сапогах, в рукаве, в куртке и за поясом, и напряженно вглядывался в лежащий впереди мрак, стараясь увидеть хоть что-нибудь. Однако неяркое свечение звезд было слишком слабым, и мне не оставалось ничего другого, кроме как полностью довериться лошади и предоставить ей самой выбирать путь между огромными стволами деревьев.
Иногда я останавливался и замирал, прислушиваясь к тишине. Однако царящее вокруг безмолвие не нарушал ни единый звук. Да уж, едва ли найдется еще один подобный мне глупец, решившийся провести ночь в глухом лесу. И вот наконец мои долгие блуждания, похоже, были близки к завершению: лес поредел и вскоре уступил место равнинным полям и луговинам. Пустив лошадь в галоп, я поскакал по извилистой дороге.
Когда передо мной вырос сам город, ощущение было сродни тому, какое испытываешь, когда, свернув за угол, вдруг оказываешься перед плотно закрытыми воротами: кажется, будто тебя швырнули оземь к стенам волшебной крепости. Ворота были действительно заперты наглухо, будто перед ними стояла лагерем вражеская армия. И все же, несмотря ни на что, я с облегчением вздохнул и возблагодарил Бога.
Как будто достиг небес.
Разумеется, откуда-то сверху меня тут же окликнул стражник – сонный солдат, пожелавший выяснить, кто я, откуда и зачем пришел.
И снова стремление хоть немного приукрасить действительность заставило меня выбросить из головы воспоминания о злодейке Урсуле и ее отрезанной руке и отогнать прочь страшное видение – обезглавленные тела моих брата и сестры на церковном полу.
Я громко, однако весьма смиренным тоном и в самых изысканных выражениях объяснил, что, будучи студентом, состою на службе у Козимо ди Медичи, а в Санта-Маддалану прибыл в поисках книг. Особенно, добавил я, интересуюсь старыми молитвенными сборниками, имеющими отношение к святым и явлениям Святой Девы в этом городе и его окрестностях.
Что за чепуха!
Далее я добавил, что намерен посетить церкви и школы, а также встретиться со старыми учителями, нашедшими приют в этом городе, и увезти с собой во Флоренцию все, что мне удастся приобрести для своего хозяина с помощью полноценных золотых флорентийских монет.
– Ладно, это я понял, – откликнулся солдат. – Но ты должен назвать свое имя. – Он лишь слегка приоткрыл маленькую низкую калитку и высоко поднял фонарь, чтобы хорошенько меня рассмотреть. – Имя! Как тебя зовут?
Я знал, что верхом на лошади выгляжу вполне респектабельно и способен внушить доверие.
– Де Барди, – объявил я. – Антонио Де Барди, родственник Козимо. – Набравшись наглости, я воспользовался родовым именем жены Козимо, поскольку оно единственное пришло в тот момент мне в голову. – Послушай, добрый человек, прими эту плату от меня, отужинайте достойно вместе с супругой как мои гости, прямо здесь и сейчас. Я ведь знаю, что уже поздно, и сам безмерно устал с дороги!
Калитка отворилась. Мне пришлось спешиться и пригнуть лошади голову, чтобы провести ее сквозь проем. Мы оказались на пустынной, вымощенной камнем площади.
– Во имя Господа, – воскликнул стражник, – что ты делал среди ночи в этих густых лесах, да к тому же один? Имеешь ли ты хоть какое-то представление о грозящих тебе опасностях? И такой еще юный! Что за люди эти Барди, если в столь неспокойное время позволяют своим служащим путешествовать верхом без всякой охраны? – Он сунул деньги в карман. – Вы только посмотрите на него – совсем ребенок! Тебя могут убить ни за что ни про что. В своем ли ты уме, юноша?!
Площадь была громадной, и к ней лучами сходились несколько улиц. Повезло. Но что, если демоны окажутся и здесь? Я не имел ни малейшего представления о том, где вообще подобные твари могут устраиваться на ночлег или укрываться от посторонних. Но я продолжал разговаривать со стражником.
– Во всем виноват я сам – заблудился. Пожалуйся на меня властям, и у меня сразу же начнутся всякие неприятности, – вдохновенно сочинял я. – Отведи меня в гостиницу. Я смертельно устал. Вот, возьми это, нет-нет, ты просто обязан. – Я дал ему еще денег. – Я заблудился. Не прислушался к… По-моему, я сейчас потеряю сознание… Мне нужно выпить вина, поужинать и лечь в постель. Вот, добрый человек, нет-нет, прошу тебя, возьми еще, я настаиваю. Барди не принимают услуги даром!
Все карманы стражника были уже забиты деньгами, но он как-то ухитрился засунуть их еще и под рубашку, а затем, освещая путь факелом, проводил меня до гостиницы. На стук вышла приветливая пожилая женщина. Я сунул ей в руку несколько монет, и она, рассыпавшись в благодарностях, без промедления согласилась предоставить в мое распоряжение свободную комнату.
– Если можно, пожалуйста, наверху и с видом на долину, – попросил я, – и принесите что-нибудь на ужин. Пусть даже еда окажется холодной как лед – мне все равно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
