на меня братец, а я почувствовала себя неуютно. Помня абсурдную любовь и обожание брата и отца относительно Эдит, чье тело я занимаю последние месяцы, мне еще не доводилось видеть таких выражений лица у Крейга. И это настораживало. — В чем именно заключается причина твоей резкой немилости относительно герцога Лесли?
— Я же уже отвечала... — хотела я, было, попятиться назад, но уперлась в колонну.
— Я слышал, что тебе стало с ним неуютно, — согласился Крейг смотря мне в глаза. — Но что конкретно послужило причиной?
— На что ты намекаешь? — посмотрела я на брата исподлобья.
— Эдит, ты ведь знала о том, что скрывает Лесли, верно? Поэтому разорвала с ним отношения и резко отдалилась? — довольно проницательно заметил брат. Я выразительно промолчала. — Эдит, я должен знать, — терпеливо вздохнув, произнес Крейг. — Одно дело, если ты узнала случайно, другое, если в ходе расследования выяснится, что ты там была или участвовала...
— За кого ты меня принимаешь? — прошипела я, разозлившись лишь от одного допущения братом подобного исхода. — Не смей равнять меня с этим ублюдком. Я, может, и не ангел, но точно не больная и не получаю удовольствия от пыток и боли других существ.
— Я понимаю, прости, — покаялся Крейг, но не отступил. — Эдит, ты же знаешь, что мы с отцом всегда будем на твоей стороне. Но мне нужна информация, чтобы защитить тебя. Если этот ублюдок сделал хоть что-то, чтобы подставить тебя и на месте преступления найдут твои следы...
— Не о чем беспокоиться, — терпеливо вздохнула я, положив ладонь на плечо брата. — Я никогда не участвовала и не была введена в курс дела, что творится в доме этого сумасшедшего. Причина, почему я так резко отстранилась от Лесли в том, что он... — начала я, пытаясь найти достойную отговорку, чтобы она звучала правдоподобно. Ибо отстранилась я именно потому, что знаю оригинал романа и о психической болезни того ублюдка. Но объяснить свое знание без веских доказательств будет сложно. Брат не поверит. Никто не поверит, если скажу, что просто интуиция сработала. После стольких лет тесных отношений, когда она молчала, резкое пробуждение сознательности будет выглядеть жалким оправданием. Потому: — Он меня домогался.
— Что?! — от изумления просипел Крейг, подавившись воздухом.
— Да, так и было... — покивала я деловито. — Он сделал мне неприличное предложение и собирался прикоснуться без разрешения. Потому я и послала его к черту...
— И только? — начал выходить из себя Крейг — Да этого ублюдка за это убить мало было! Как он посмел? Ты должна была нам рассказать, я бы его собственными руками...
— Потому и не рассказала, — проворчала я и дернула брата за рукав, призывая к тишине, а то уж больно взбесился. — Зная, как вы с отцом можете отреагировать, я боялась, что вы либо начнете войну с герцогом, либо убьете его и после будете наказаны за убийство этого ублюдка. Страдать по вине такого ничтожества не хотелось, потому решила, что прекратить отношения — будет самым разумным, — горделиво вздернула я подбородок. — Теперь это уже не имеет значения. Если Лесли попадется, его голова все равно покатится с помоста гильотины. Нужно лишь дождаться, когда имперские ищейки уберут его своими руками.
—И все же... — пыхтел брат.
— Крейг — посуровела я, смотря на брата с предупреждением. — В нашей семье достаточно одной сумасбродки. Не смей претендовать на мою роль и сохраняй голову на плечах. Сейчас не то время, когда можно действовать безрассудно. Даже мне приходиться сдерживаться, потому не потерплю, что этого не сможешь сделать ты.
— Прости... ты права, — покаялся Крейг, а я немного расслабилась.
Фух, кажется, пронесло...
— А это, граф, ваши дети? — услышала я слабо знакомый голос, от которого, тем не менее, пошли мурашки по коже. Покосившись в сторону звучания голоса, я обнаружила напряженного отца в обществе трех зверолюдей. — Рад, наконец, познакомиться с лордом и леди. Я много наслышан о вас, — вышел вперед... герцог Адриан, смотря на меня со спокойной, но оттого более жуткой улыбкой с хитрым прищуром синих глаз. — Граф, надеюсь, вы представите нас своей семье? — не сводя с меня глаз, вежливо попросил герцог, но тон не подразумевал отказа.
Чувствуя, как душа медленно покидает мое тело, я пребывала словно во сне, слыша на фоне приглушенные голоса отца и брата, затем, кажется, подчиняясь инстинкту, после представления присела в реверансе и очнулась лишь тогда, когда моей руки коснулись в поцелуе. Удивленно моргнув, я смогла различить новое действующее лицо, с изумлением отметив приятную внешность юноши примерно моего возраста.
— Второй принц Его Высочество Виго Лэмпард, рад представить мою дочь Эдит Макрой. С моим сыном вы уже должны быть знакомы, — разобрала я слова отца и вновь удивленно распахнула глаза. Так этот рыжий красавчик — второй принц, сын императора и первой наложницы, а по совместительству главный виновник сегодняшнего торжества? Если память мне не изменяет, именно на его плечи была возложена ноша политического брака с одной из наших принцесс.
Что же, с принцессами Эдит была знакома хорошо, потому с уверенностью могу сказать, что в накладе ни одна из них не останется, если выбор принца падет на кого-то из них, учитывая, как сестры любят красивые вещи и... людей. Помнится, они и по моему брату и даже по герцогу Лесли вздыхали. А второй принц был, на мой придирчивый взгляд, краше в несколько раз. С Адрианом, конечно, не сравнится, но Адриан у нас — главный герой. Его по законам жанра никто затмить не может, потому герцога как мерило красоты вообще использовать кощунственно.
— Очень рада знакомству, Ваше Высочество, — расплылась я в туповатой улыбке, в один миг поглупев и забыв обо всем на свете, чувствуя, как духовно очищаюсь от скверны всего лишь от созерцания такой красоты. Да его портрет можно вместо иконы использовать!
Принц доброжелательно улыбнулся и с интересом окинул меня взглядом. Простушкой и неопытной фиалкой я не была, здраво оценивая себя и свою внешность, потому могла с уверенностью сказать, что принцу понравилось то, что он видел.
Быть признанной таким красавчиком, пролилось точно бальзамом на мою неспокойную душу, потому я не к месту расслабилась, за что поплатилась. Ибо уже в следующую секунду принца ненавязчиво оттеснили, и вместо рыжей прелести
