что Испанец.
Я в задумчивости уставилась в стол. Ерунда какая-то. Зачем скрывать, что ты жив, и при этом распускать тот же слух?
- А почему Испанец, а не Черный, например? – спросила неожиданно для себя.
- Черным звали папашу его, Черный младший – как-то несолидно звучит, а Испанец… да черт его знает, хотя, говорят, танцует он хорошо, - хмыкнул Максим.
- Чего? – вытаращила я глаза. – Пасодобль что ли? – представить его танцующим фламенко не представлялось возможным.
- Почему сразу пасодобль? – надулся Максим. – Говорили про бачату какую-то и что девки от такого в восторг приходят.
- А при чем тут Испания? – не унималась я, про бачату мне рассказывал Бэрнардо, у которого по всему миру открыты танцевальные школы в различных направлениях, и, если мне не изменяла память, родом он был из доминиканской республики. Хотя, танец в самом деле очень горячий, так что на счет девок чистая правда.
- Ну, милая, у нас как: один пьяный придурок ляпнул, остальные подхватили. Так что с чьей-то легкой подачи он так в Испанцах и остался, еще со времен, когда всем управлял его отец.
- Глупость какая-то. Что-нибудь еще?
Он задумался, стоит ли мне говорить или нет и все-таки решился:
- Поставка у него скоро. Недели через две. Не спрашивай, откуда узнал, не скажу, но информация точная. Говорят, такой крупной еще не возили.
- И что в этой поставке?
Он пожал плечами:
- Какая-нибудь гадость. Может, наркота, может, оружие, а может просто пачки баксов.
- Облава будет?
- Сомневаюсь, – нахмурился Максим. – Во всяком случае, наши не сунутся, ФБР им даже не интересуется, повода не было. А у нас одни догадки и никаких реальных зацепок: кто, кому, откуда и когда точно. Просто как данность – будет поставка. Хитрый, зараза.
- Слушай, - удивилась я, - и что, ни разу даже склад какой не обшарили? Уж было бы желание, а повод всегда найти можно.
- Сунулись разок, – серьезно кивнул он. – Накрыли фуру на подъезде к городу. Оцепление, спецназ с автоматами, все как у людей. Водитель не сопротивлялся, показал документы, мол, вот, ребята, смотрите накладную, везу стройматериалы, прицеп открыл и пошел к кабине, все спокойно, без суеты. Наши принялись шарить, нашли ящик металлический, в накладной не указан, обрадовались, как дети малые, и давай его там же вскрывать. На нем замок кодовый, крышку подергали – а она взяла да открылась.
Макс сделал драматическую паузу, а я поторопила:
- И что там было?
- Взрывчатка с таймером, – ухмыльнулся он. – Наши переглядываются, а таймер на обратный отсчет секунды считает. Рванули оттуда, только пятки в задницу влипали, все в рассыпную, орут, матерятся, но удирают. И правильно, рвануло будь здоров, слава Богу все живы остались, хотя, в больницу отвезли многих и были тяжелые. Вот с того раза без точной информации никто не суётся проверять, а где ее взять точную?
- Давно это было?
- Да считай сразу как папашу заменил. От того и пошел быстро в гору.
- И как он объяснил, что его фура на воздух взлетела?
- А никак, - разозлился Максим. - Вызвали его в участок, стали вопросы задавать, как же так, Алексей Владимирович, Ваша собственность и вдруг такая незадача. Он сидит, вроде бы в задумчивости, а потом руками разводит и говорит «не знаю, уважаемые, как в той фуре могло оказаться взрывчатое вещество, я занимаюсь исключительно перевозками и хранением, товар не загружаю, не выгружаю и не проверяю, у одних забрал, другим отгрузил, а что там - не мое дело, деньги получаю как подрядчик за логистические услуги». И ведь не поспоришь. У наших рожи красные, но пришить так ничего и не пришили, побеседовали пару часов и отпустили с миром. Ладно, - Максим взглянул на часы, кинул на стол деньги и поднялся, - засиделся.
Я поднялась вместе с ним, обняла и поцеловала с чувством:
- Спасибо.
- Ой, лиса… - прищурился он и довольный пошел на выход, а я заказала кофе и уставилась в окно.
Посидела с полчаса, поразмышляла и позвонила отцу, предупредив, что поживу в городе.
Квартира встретила неласково. Батареи топили нещадно, воздух был спертый, на мебели слой пыли, а в холодильнике пусто. Я открыла окно и понеслась в магазин: добровольная голодовка в мои планы не входила. Через полчаса, наспех перекусив, уже устроилась в кресле с альбомом для рисования и ручкой.
Начать следует с причин, то есть, с чего вдруг события начали развиваться не по привычному сценарию. Пока нашлась только одна, и я нарисовала по центру круг с надписью «поставка, 2 недели». Дальше не клеилось. Допустим, поставку хотели перехватить. Но зачем, в таком случае, убирать Испанца? Разве поставщик отправит груз, если узнает, что связующее звено было устранено? Или груз уже в пути и должен прийти на место в любом случае? И кто получатель? Нарисовала его в кружочке под вопросительным знаком. Кто поставщик, в общем, уже не важно, основное действие будет разворачиваться по приходу груза. Хорошо, предположим, что груз уже в пути и Испанца хотели устранить для того, чтобы, почуяв неладное, он не изменил пункт выдачи. Но зачем Сергей разыграл спектакль в поселке, мол, не было никакой стрельбы, хозяин где-то живой и невредимый, если Скрипач, который их обстрелял, думает, что он мертв? Разве что для получателя, чтобы сделка не сорвалась, и они смогли устроить засаду на тех, кто попытается перехватить. То есть, на Скрипача? Но Петрович уверяет, что он попросту шпана дворовая, откуда он мог узнать о сделке вообще, не говоря уже о том, чтобы замахнуться и единолично что-то предпринять?
Тут я вспомнила его сопровождающих и их масляные взгляды, когда я рассказывала о Сереге. Это что же выходит, кто-то из окружения Испанца спутался со Скрипачом и ведет свою игру, используя Колыпина как пешку? Кто еще мог знать детали сделки? Если верить данным, что нарыл Пашка, а не верить им не было причин, у Испанца только два доверенных лица: один был с ним в ночь обстрела и едва сам не оказался на кладбище, а второй – муж его сестры и давний друг, ему это просто ни к чему. Кто-то четвертый или нелепая случайность? Даже с лучшими такое иногда случается. Но те двое со Скрипачом умниками явно не выглядели и даже услышав что-то, не смогли
