его крыше! Собак пока спрячьте от греха подальше на первом этаже, еще зарубят ваших питомцев! Вы ж им еще доспехи не сшили! Катюша, продолжай пока этих остолопов гонять — Петрович ткнул плетью в мокрых от пота еле дышащих холопов, как враг попрет, выстроишь их стеной щитов на крыльце у входа в дом! сектора обстрела распределите между собой, на всякий случай приготовьте к бою снайперки! Горын! Подчиняешься Свете Бесовой, она у нас самая сообразительная, ей бы командиром взвода в десанте командовать!
Моя мама гордо кивнула, и стала раздавать команды, показывая кому где занять какое место для боя.
После ухода мужей вместе с Петровичем, женщины и мы, подростки, разобрали все сектора стрельбы, не оставив ни шанса нашему возможному противнику. Который не стал заставлять себя долго ждать. Дружинники рязанского князя, даже не надев шлемов, приставили к нашим воротам пару лестниц и, увидев лишь одоспешенных боевых холопов, которые дружно учились двигаться строем, перемахнули во двор и скинули брус, распахнув ворота. Когда во двор на конях въехали два десятка человек, они успели лишь увидеть перемещение холопов наверх, они выставили перед собой практически ростовые каплевидные щиты и копья, ощетинившись будто еж. Катерина из-за их спин скрылась в тереме, заперев за собой дверь и поспешила на второй поверх.
Весело переговариваясь. дружинники тронули коней к терему — Вы на кого хвост подняли? На княжьих дружинников? А ну-ка бросьте свои копья, пока мы их вам в задницы не засунули!
В воротах остался воевода, наш соседушка, который важно надувал щеки. Катька не выдержала и ее стрела пробила воеводе глаз. Услышав стон, дружинники оглянулись и потянулись к щитам, висящим у них за спиной, как раздался женский крик — Бей!
Холопы, трясясь от страха, вытаращили глаза — княжьих воинов вынесло с седел, причем все стрелы попали а лица: защитницы дома постарались сохранить дорогие кольчуги.
Один из холопов охнул — Оху…ть! А то мы вам в задницы засунем! Тьфу на вас, великие вояки!
Сверху их поторопили — Чего стоим, сопли жуем? Закрыли ворота, коней расседлать и в загон. С трупов аккуратно вырезать стрелы и раздеть их до исподнего!
Холопы достали топоры и ими начали вырубать наконечники стрел.
Хотя их приглашали на пир, пиром похоже и не пахло, по крайней мере в горнице стол был пустой, лишь перед сидевшими князьями, за спинами которых стояли четверо вооруженных дружинников, находилось медное блюдо, на котором лежали смоква (десерт из плодов яблоневого и рябинового деревьев) и кулага (лакомство делали из солода, ржаной муки и калины).
За спиной гостей встали еще пятеро. При входе у Петровича попытались отжать булаву — Оружие полагается сдать, не положено к князю, оставь, она не пропадет!
— Не могу! Это символ моей власти! Без него я не пойду!
— С оружием нельзя!
— Так спроси князя, или он боится?
В общем, разрешили оставить булаву, которая была выполнена в виде пернача с шестью позолоченными перьями на шаре. Потому этот пернач назывался еще шестопер.
Князья не пригласили присесть к столу и Петрович, обозначив кивок, сел напротив хозяев, которые от наглости гостя побелели.
— И кто же ты такой, воевода! И как ты посмел без спросу усесться за стол?
— Я Федор Петрович по прозвищу Варяг. Мой прадед — сын князя Олега Святославовича, отцом которого является Святослав Ярославич! Плененный прадед был отправлен в Константинополь, где тайно обвенчался с знатной гречанкой, которая и родила ему сына. Перед возвращением на Русь, прадед оставил своей жене, которая не знала, что у Олег после их брака по сути незаконно женился на Феофании Музалон, охрану их десяти дружинников, мои вои и есть потомки тех дружинных князя Олега.
Константин привстал — Твой прадед — единственно законнорожденный князь? А его дети от Феофано родились в грехе? Охренеть, брат! Ты только представь — все ольговичи не имеют прав на столы!
Глеб же отмахнулся — Это если только он — ткнув пальцем в Петровича, князь скривился — сможет предоставить грамоты, подтверждающие слова! А я уверен, что грамот то этих у него и нет! Значит перед нами самозванец и мы в праве его за это покарать! Взять их! — князь вскочил и вытащил свой меч.
В тот же момент Петрович махнул рукой, метнув свою пернач, который торцом врезался в лицо Глеба, проломив его череп. Во все стороны плеснуло кровью, Глеб рухнул, выронив меч, а второй рукой Петрович уже метнул свой нож, вошедший в левую глазницу Константина — Всем стоять! Ваши князья убиты! Предлагаю вам сохранить свою жизнь, вам некого больше защищать! Спецназовцы развернулись и приставили ножи к шеям воинов.
Петрович встал и, подойдя к одному из дружинников, не смевших шевельнуться из-за лезвий, приставленных офицерами спецназа, вынул у двоих мечи и крутанул их несколько раз — Затем обошел стол и ткнул мечом в одного из дружинников — Сдавайтесь и я возьму вас к себе! Вы же слышали, что я имею право на княжество Черниговское больше, чем все ольговичи вместе взятые!
Один из дружинников бросился на Петровича, выхватив меч, но тот скользнул в сторону, пропустив чужой меч в пяти сантиметрах от себя и ударил своим по голове напавшего клинком плашмя. Перешагнув через рухнувшего, Петрович спросил — Есть еще желающие глупо умереть?
Желающих не нашлось и Петрович на иконе принял клятвы у оставшихся девятнадцати дружинников, оставшихся без хозяев.
Глава 7
Изяслав Владимирович, узнал о смерти родных братьев Глеба и Константина через две недели от отпущенного убийцей дружинника, в отличие от остальных отказавшегося служить в дружине убийцы, созвал совет, на который прибыли князья рязанской ветви Рюриковичей Святославичи Ингварь Игоревич со своим братом Романом и их двоюродные братья Михаил, Ростислав, Святослав, Глеб и Роман.
Когда все князья заняли места на двух лавках, покрытых коврами, по обе стороны сбитого из половинок стволов стола, испили меду, в шатер был приглашен свидетель убийства.
Изяслав кивнул воину — Расскажи, десятник, как мои братья погибли.
Воин кивнул — Князья, узнав о появлении в Рязани прибывших из Константинополя воинах и их семьях, которые приобрели в собственность подворье боярина Беспалого, решившего отъехать в Чернигов, позарились на их коней.
Изяслав нахмурился — Ты это сам слышал?
— Я всегда при брате вашем Константине был, он побаивался своего брата.
Князья загомонили.
Изяслав непонимающе переспросил — Это почему
