Кольцо я, разумеется, не приняла. О чувствах Доган даже не заикнулся, а загадочные обещания о моем спасении меня не сильно вдохновили.
Если на секунду предположить, что я согласилась, то чем наш брак будет отличаться от брака с Батмановым? Такая же фикция, а мне в жизни вполне хватило одного фиктивного брака. Бросаться в другой очертя голову нет никакого желания.
Выслушав ответ, старший сын Эмира Дениза не проявил ни сожаления, ни разочарования. Как будто на другое он и не рассчитывал.
Быстро оплатил счет, довез меня до дома, как тут оказалось, что мы забыли в чайной пахлаву. Доган собрался за ней вернуться, но я отказывалась.
В отличие от Атеша Доган не стал бронировать номер, сразу же собирался ехать обратно. С учетом, что он сюда ехал полдня — от Стамбула до Измира четыреста восемьдесят километров! — мне жаль было его задерживать.
До чайной недалеко, я сама бы справилась.
Но Доган молча развернул машину, подождал пока я заберу в чайной пахлаву и снова привез меня домой.
На прощание я взяла его за руку, чтобы поблагодарить. Если Атеша я могу себе позволить чмокнуть в щеку, то с Доганом я и представить такое не могу. Он снова вздрогнул как от электрического тока и неожиданно сильно сжал руку в ответ.
— Подумай еще над моим предложением, Ясемин, только хорошо подумай. И еще, — посмотрел так пристально, что у меня по коже поползли мурашки, — лучше будет, если о моем приезде не будет знать ни Атеш, ни отец.
— Но Доган, как же ты собираешься на мне жениться, и при этом просишь, чтобы о твоем предложении не знал отец? Как ты себе это представляешь? — искренне недоумевала я.
— Тебе нужна свадьба, Ясемин? — взглянул он в упор, и я отвела глаза.
— Нет. Не нужна.
— Вот и отлично. Мы заключим брак и придем к отцу с документом, в который ты будешь вписана как моя жена. Мы не оставим ему выбора.
— Выбора? — переспросила я. — То есть сейчас он у него есть?
Доган не ответил. Повернул ключ зажигания, нажал на педаль газа и уехал в Стамбул.
***
После нашего разговора остается неприятное послевкусие. Если предложение Атеша вызвало у меня целую бурю чувств и эмоций, то действия и слова Догана внушили только тревогу.
Что он имел в виду, когда говорил, что меня спасет? И меня, и Лале? За нее особенно страшно. Но если нам угрожает опасность, то почему нельзя меня предупредить?
Все эти вопросы я задавала Догану, но он упорно молчал, повторив лишь что наш брак станет для меня лучшим исходом.
Мои тревожные ощущения передаются дочери, она капризничает, плохо спит, в результате я тоже не высыпаюсь. Утром встаю разбитая и невыспавшаяся.
Ко всему прочему теперь меня охватывает настоящая мания преследования. Все время кажется, что за мной кто-то следит. Я даже ощущаю, куда нацелен взгляд — между лопаток ближе к пояснице.
Лале вместе с тетей Фирузе провожает меня на работу. Я сажусь за руль, сигналю им, проезжая мимо и отправляюсь на фабрику.
Дамир вызывает меня к себе как только успеваю пройти на свое рабочее место. Как будто нарочно ждал и дождался.
— Что он от тебя хотел? — спрашивает нетерпеливо, постукивая по столу пальцами.
— Кто? — делаю удивленные глаза.
— Сын Эмира?
— В гости приезжал, — отвечаю первое что приходит в голову. Батманов не обманывается ни на секунду, но правила приличия соблюдает. Не обвиняет во вранье, просто спрашивает:
— Скажи мне, Ясмина, — ввинчивается в меня буравящим взглядом, — скажи правду. Кто отец твоего ребенка, Атеш или Доган?
Я даже рот от удивления приоткрываю. Господи, да причем здесь Атеш? А тем более, Доган!
Но переубеждать его не спешу, лихорадочно соображаю, как так вывернуться, чтобы и правду не сказать, и не дать ему даже повод считать себя отцом.
— Никто, — мотаю головой, — ни один, ни другой.
— Но ты же улетела с Эмиром практически сразу, — не успокаивается Дамир, — значит с отцом Лале познакомилась здесь, в Турции.
Молчу и смотрю на узел его галстука, над которым нервно дергается кадык.
Не собираюсь ни подтверждать, ни опровергать. Вдруг замечаю, что взгляд Дамира фокусируется за моей спиной, и его лицо на глазах каменеет.
— А и в самом деле, Ясмина, скажи нам, — слышу сзади женский голос, который я надеялась, что не услышу никогда, — скажи, кто отец твоего ребенка?
Медленно оборачиваюсь. В дверях, переплетя руки на груди, стоит Жанна Батманова, бывшая Осадчая, и прожигает меня ненавистническим взглядом.
Смотрю то на нее, то на Дамира. Опять на нее.
Жанна не изменилась, все такая же ухоженная и блистательная. Смотрит прямо на меня, в глубине ее глаз полыхает опасный огонь.
«Она знает! — стреляет в мозгу. — Я успела ей тогда сказать о ребенке. Дура. И она сразу поверила.
Что мне сейчас делать? Что делать?
— Так ты нам скажешь или будешь держать интригу до последнего? — повторяет Жанна свой вопрос с выражением лица, не обещающим ничего хорошего.
И тогда я решаюсь.
— Скажу, — киваю, стараясь не смотреть в глаза Дамира. — Это ребенок Эмира Дениза.
С лица Дамира сходят все краски.
— Эмира? Лале дочь Эмира? Значит… Значит ты с ним?..
Он не договаривает, но мне и так ясно, что он хотел сказать. И сейчас для меня это не имеет ровно никакого значения. Гораздо важнее реакция Жанны.
Она должна поверить. Она должна забыть о моем существовании и о существовании моего ребенка.
Однажды она уже появилась в моей жизни вот так, без предупреждения. После этого мне пришлось собирать себя по кусочкам. Я больше не хочу, чтобы подобное повторилось, и Эмир сделал для этого все.
Исправленный день рождения Лале, слухи, открытая поддержка одного из самых влиятельных мужчин Турции — все говорит о том, что Эмир Дениз имеет к нам самое прямое отношение. Жанна никак не сможет нам с дочкой навредить.
А вот помочь может. Обращаюсь к Дамиру, делая вид будто я как раз за этим и приходила:
— Господин Батманов, благодарю, что подтвердили отпуск. Жду вашу подпись на моем заявлении.
Разворачиваюсь и иду к выходу, бросая на Жанну ничего не выражающий взгляд. Она, наоборот, смотрит грозно из-под сведенных на переносице бровей.
И хоть сейчас за мной стоят Денизы, я уже не та беспомощная Ясмина Батманова, все равно когда прохожу мимо нее, по позвоночнику бежит холодок.
Этот животный страх никуда не девается. Что она сейчас столкнет меня с лестницы, что убьет моего ребенка. И что она скажет очередную правду о браке Дамира…
— Какого черта ты сюда явилась, Жанна? — слышу как за спиной сквозь зубы цедит Батманов. — Или я не ясно сказал, что с тобой развожусь?
— Ну так не развелся пока, — отвечает она, отталкиваясь от дверного проема и проходя вглубь кабинета. — А значит я все еще твоя жена.
Что отвечает Батманов, я уже не слышу. Кажется просто матерится, но меня это не касается. Как показал мой собственный опыт, Жанка может и истеричка, но она не лгунья. И все, о чем она говорила, оказывалось правдой.
И мой фиктивный брак, и ее отношения с Дамиром, и ее беременность. Вот и то, что она жена, тоже правда, и разведется с ней Батманов или нет, вопрос. А для Турции семейный статус имеет очень большое значение.
Впрочем, о чем это я? Какая мне разница, разведется Дамир или нет? Чем дальше я буду от обоих Батмановых, тем лучше.
Иду в кадровый департамент и ставлю на своем заявлении на отпуск дату. Итак, завтра я последний день на работе, помогу Дамле окончательно определиться с тканями, которые мы выбрали, и с понедельника я в отпуске.
И пусть Дамир только попробует не подписать.
По дороге обратно слышу как все работники шушукаются о том, что к хозяину фабрики приехала жена. И что его разговоры про развод это пока лишь разговоры.
— Ясемин, ты видела жену Дамир-бея? — первое, что спросила Дамла, когда я вернулась.
Беру себя в руки, стараюсь не показать, как взволнована.
— Да, я как раз была у него в кабинете, когда она пришла.
