такой уж мой рок.
Но не тронь мое сердце, святую любовь,
Ведь за смерть моей Горы пролью твою кровь».
Улыбнулся Гелес: «Я такого не ждал,
Чтобы вор благородство свое проявлял.
Я исполню желанье святое твое,
Ведь на родине Чаши умрешь, как зверье.
Больше умыслу злому не будешь служить,
Повелитель поведает, как с тобой быть».
И забрал Метеора он в Царство Небес,
Где бескрайний цветет облаков дивный лес.
А король-небожитель принес приговор:
«В водопаде томиться сто лет будет вор.
Плоть небесной рекой пусть развеет в мирах,
И останется прах, лишь безжизненный прах.
Приковали титана к подножью горы,
Чья вершина уходит в другие миры.
Водопад бесконечной небесной реки,
Режет плоть, словно сталь, всем словам вопреки,
Быстротечность воды лучше всяких клинков
Избавляет врагов от позорных грехов».
Метеор там томился, веками страдал,
Словно меч, водопад его плоть рассекал.
Жадно пили небесные воды ту кровь,
Что пролил Метеор за святую любовь.
Он Бессмертия силу утратить не мог,
Раз за разом ступал через смерти порог,
Чтоб чрез миг возвратиться и снова уснуть,
В океане страданий опять утонуть.
Воды рушили тело, а сила Земли
Возрождала титана опять из пыли,
Рвали тело бессмертного Реки Небес,
После тысячи раз Метеор не воскрес.
Разнесла его тело по миру вода,
От былого титана не стало следа,
Растворилась душа в бесконечности вод,
Не забыл он, глаза закрывая, свой род:
«Час настал и бессмертному душу отдать,
Жизнь родных спасена, нет чего мне желать,
Что хотел — получил, хоть не честным путем,
И сейчас, в смертный час, не жалею о том».
А Коэлус и братья Сакрона сразили,
Власть над миром титана сыны захватили,
Из низов до вершин они вместе взошли
И порядок иной в бренный мир принесли.
Пролетали года, Поднебесье цвело,
И наследье богов с каждым днем все росло,
Близнецы же в то время росли и крепчали,
За спасенье служить у царя пожелали.
Во дворце Поднебесном они обьявились
И Коэлусу-богу к земле поклонились.
Увидав троих братьев, Коэлус был рад,
Пригласил их в небесный Божественный Сад.
Там их встретил Гортор, покровитель кустов,
Знал зачем они здесь, понимал все без слов.
Был с рожденья Гортор в жизнь-природу влюблен,
Духом Зоа за это он был награжден.
Создала она сад в поднебесном раю,
И любовь даровала Гортору свою,
Он глядит этот сад и порядок хранит,
Днем и ночью на троне лавровом сидит.
По ступенькам древесным к царю он взошел,
В давний храм средь куста троих братьев провел.
«Это жизни обитель, обитель покоя,
Здесь спасенье от снега эмоций и зноя;
Честным людям поможет во всем этот храм,
А для жизни во благо послужит и вам:
Он проверит, достойны царю ли служить,
Или стоит о службе троим позабыть,
Он посмотрит в глубины душевных корней,
Обуздает мотивы благих тех идей»
— Молвил тихо Гортор, проводя близнецов,
Их привел он к корням, что древнее веков.
Объяснив все, хранитель покинул тот храм.
«Я свой долг не забуду, царя не предам!
И как жертву ему свою жизнь принесу,
Подарю свою чистую душу-росу»
— Вскрикнул сын Метеора, упорный Тефал,
В предвкушении подвигов он воспылал.
Ждал сражений, что славу и память сулят,
Ждал врагов, что его никогда не сразят.
А Дегир благородный, близнец, его брат,
Отплатить за спасенье дал слово стократ,
Всем мирам творить благо во имя царя,
Доказать, что он век проживает не зря,
Защищать Поднебесье от темных угроз,
Мир беречь от разрухи и черных полос,
Помогать простым людям, хранить их покой,
Чтоб гордился Дегиром правитель святой.
Третий брат, рассудительный мрачный Хенон,
Видел все наперед, его путь предрешен.
В царской страже, как братья, желал он служить,
Вместе с ними и долго, и счастливо жить.
Свою жизнь на алтарь божьих жертв он не нес,
Как покорный безвольный и преданный пес,
Умирать не желал, нет за гранью царя,
С ним он будет навеки, как Солнце-заря.
Сад отдал часть себя благородным бойцам,
Семена своих роз подарил близнецам.
Проросли три прекрасных цветка с их сердец,
Удивился Гортор, вечный сада жилец:
Сад впервые достойным кого-то признал
И в сердца их наследство свое передал.
Кроме силы небесной, наследства отца,
Получили подарок от сада лица.
Роза алая с сердца Тефала росла,
Его рвеньем и страстью к сраженьям цвела.
Лепестки, словно кровь, как бессмертный огонь,
Бережет его Зои великой ладонь.
А С Дегира груди белоснежный рос цвет,
Раскрывался цветок добротой юных лет,
Благородство и доблесть сияют в глазах,
Словно солнечный луч на бескрайних снегах.
Лепестки чистой тьмы у Хенона в груди,
Он предвидит всегда что же ждет впереди.
Целомудрия тьма правит жизнью его,
Он рассудок очистил, желая того.
Возвратились из сада в Небесный Дворец,
Им оружие выковал Кирес-кузнец,
И неистовой силы броню им создал,
Чтоб их жизни чудовищный враг не забрал.
Для Дегира был создан мифический меч,
Чтоб любого врага мог на гибель обречь.
Словно солнца пронзающий луч он сиял,
За владельца лишь сильного духом признал.
Золотые доспехи Дегир получил,
А Хенона кузнец в серебро облачил,
Так вдобавок, как дар, приподнес и клинок,
Что своей остротой даже небо рассек.
Остр Хенона клинок, словно разум его,
Не оставит от мертвых врагов ничего.
А для брата Тефала — орудье-пожар,
В вечном пламени Солнца был создан сей дар.
Для сражений рожденный великий боец
Получил свой клинок для борьбы наконец,
Он ударом сжигает, все плавит вокруг,
В его сердце — огонь, словно сильный недуг.
Он из бронзы доспехи мгновенно надел,
Стражи неба свершили за век много дел,
Близнецы благородные — каждый герой,
Под защитой троих Поднебесья покой.
А теперь, как явились асуры из врат,
В Поднебесном дворце льется эхом набат.
Близнецы, окрыленные силой чудес,
Для сражений кровавых слетели с небес.
Трое демонов злобных разруху несли,
Только свист прилетел из небесной дали:
Близнецы, словно стрелы, к акумам летели,
Мир спасти от напасти всем сердцем хотели.
Три небесных спасителя — трое врагов,
Трое демонов — трое и стражей-богов,
Не на жизнь, а на смерть их сраженье пойдет:
Победитель останется, павший — падет…
Столкновение двух скал
Мир пылает огнем сатанинских атак,
На земле трое демонов чертят свой знак,
